Целый год терпел он муки, в сравнении с которыми рабство на Барбадосе казалось просто приятным времяпрепровождением. В цепях, обнаженный, прикованный к скамье, в неописуемой грязи трудился он час за часом у огромного весла, беспрерывно моля о смерти, что была его единственной надеждой на спасение. Его молитвы так и остались без ответа. Со временем Барбикан перестал надеяться даже на смерть; если галеры не убивали быстро, они развивали недюжинную силу.
Наконец, он освободился. После месяцев терпеливого труда над слабым звеном удерживающей его цепи, оно наконец поддалось. Ночью, когда они встали на якорь в испанском порту, он спрыгнул за борт и поплыл к берегу, оставив на корабле трупы вооруженного боцмана и матроса.
Криспина снова схватили бы, не спаси его женщина, спрятавшая беглеца в своем бедном жилище. Со временем охота за ним поутихла, появилась возможность в относительной безопасности попытаться бежать из Испании. К французской границе Барбикан, отправился пешком и лишь спустя многие недели добрался до Бордо. В Англию возвращаться не хотелось, Вест-Индия по-прежнему манила его, как и шесть лет назад, только теперь у Криспина появился дополнительный стимул: глубокая и неутолимая ненависть ко всему испанскому.
После многих злоключений Барбикан, наконец, добрался до Порт-Рояля на Ямайке, где без труда присоединился к команде пиратского судна и, принеся клятву на черепе, кинжале и порванном черном флаге, сделавшую его членом Берегового Братства, отправился в свое первое флибустьерское плавание. Наконец-то судьба начала ему улыбаться: вскоре Криспин уже плавал во флотилии Мэнсфилда, первого пиратского адмирала.
Среди последователей старого пирата оказался некий молодой валлиец, Генри Морган, чьи подвиги уже принесли ему некоторую славу, и Криспин, быстро уразумев, что к чему, присоединился к его команде. Его способности и в сражении, и в морском деле привлекли внимание капитана, и он сделал его одним из своих лейтенантов, и между двумя молодыми людьми завязалась дружба.
Когда Морган занял место Мэнсфилда в 1667 году, Англия и Испания официально находились в состоянии мира, но губернатор Ямайки сэр Томас Модифорд знал Вест-Индию довольно хорошо, чтобы не особенно доверять соглашению, подписанному в другой части света. Англия не посылала нужных сил на охрану своих карибских владений, и сэр Томас был вынужден искать протекции в иных местах, в том числе и у капитана Моргана.
В последующие три года Испания первая разорвала перемирие с Англией, затем подписала другой мирный договор, но политики Старого Света практически не оказали влияния на блистательную карьеру Генри Моргана. Порто-Бельо, Маракайбо, Пуэрто-Принсипе, Панама — один за другим города Новой Испании попадали в его жадные руки, отдавали все свое богатство и погибали от огня и меча. За эти короткие три года чванливый герой-валлиец и его головорезы сломили власть Испании в Новом Свете и привезли в Порт-Рояль добычу на многие тысячи фунтов стерлингов.
Со временем, однако, протесты испанского посла в Уайт-холле стали слишком настойчивыми. Не имея возможности игнорировать их и далее, ленивый сардонический Чарльз был вынужден пойти на кой-какие уступки. Сначала сэр Томас Модифорд, а затем и сам Морган были вызваны в Англию, чтобы ответить за свои преступления против короны, но если кастильский представитель и лелеял надежды увидеть свою страну отомщенной, то горько разочаровался. Модифорд действительно провел несколько лет в Тауэре, но в итоге получил пожизненную должность главного судьи на Ямайке, а «страшный и ужасный» Морган в тюрьме не пробыл и дня. Единственный суд, на котором он был, разумеется, оправдан, явил собой личную аудиенцию у короля. Чуть позже известный пират удостоился звания и должности вице-губернатора Ямайки.
Прежде чем это произошло, капитан Барбикан покинул Вест-Индию, хотя, в отличие от своего прежнего командира, действовал при этом по собственной воле. Он уже получил свою долю испанской крови и испанского золота; теперь прихоть заставила Криспина вернуться на родину и искать свою семью, которую он не видел столь долгое время.
Барбикан вернулся одним октябрьским днем в деревню, что покинул пятнадцать лет назад, но серый каменный дом, в котором он некогда родился, встретил Криспина отнюдь не с радостью. Родители умерли, а старший брат с холодом смотрел на «чужака», тому еле удалось объяснить, кто он такой. Брат пустил Криспина в дом, но в сердце его не нашлось теплоты для этого искателя приключений с загорелым лицом, внезапно вернувшегося домой из неведомых земель. Единственное утешение старший Барбикан находил в мысли, что размеренность и безмятежность сельской жизни скоро надоест тому, кто так долго жил битвами и сражениями.
