Красавица и ветеран полностью

— Ты думаешь, меня расстроила ты? Не-а, радость моя. Мне хочется убить проклятого Лэнса Гамильтона. Он опасен.

Его слова были переполнены горячим, неподдельным гневом, но зацепило Саванну другое: то, как он назвал ее. Радость моя. Он уже во второй раз использовал это протяжное ласковое обращение, отчего она внутренне обмирала — настолько сексуально и правильно оно звучало.

— Саванна, ты моя девушка. Между нами не существует запретных тем. Я люблю… я люблю, когда ты со мной разговариваешь. О чем угодно.

Она сделала глубокий вдох и позволила покрывалу соскользнуть со своих плеч.

— О чем угодно? — спросила она, совсем на чуточку понижая голос.

Он кивнул, и она была готова поклясться, что заметила, как его глаза вспыхнули жаром.

Она подалась вперед.

— Ашер, я больше не хочу говорить о Лэнсе Гамильтоне. — Она облизнула губы и взглянула на него снизу вверх. — Лучше назови меня своей радостью еще раз.

Потемневшим взглядом он захватил ее глаза в плен и наклонился так близко, что она почувствовала губами его дыхание.

— Радость моя.

По ее спине побежали мурашки.

— Как думаешь, насколько нежно у тебя получится поцеловать меня?

— О, — выдохнул он, улыбаясь ей, и его губы мягко разомкнулись. — Я буду стараться изо всех сил.

Погрузившись пальцами в ее волосы, он привлек Саванну к себе. Она закрыла глаза и ощутила губами легчайшее, точно перышко, прикосновение его губ, и ее реакция оказалась на удивление сильной для столь невесомой ласки. Разряд огня прошил ее тело до самых бедер, и они сами собой раскрылись ему навстречу.

Ашер сел на колени, подвинулся поближе к дивану и, обняв Саванну за талию, спустил ее вниз, так что она оказалась на нем верхом. Скрестив лодыжки у него за спиной, она склонилась к нему, в него всем своим телом. Поцелуй стал глубже, он был по-прежнему нежным, но теперь их языки, соприкасаясь, кружили друг вокруг друга. Ее бедра заерзали на нем, потирая его эрекцию. Он застонал ей в рот, а она, проглотив этот звук, пропустила сквозь пальцы его волосы, собрала их у шеи в горсть и, оттянув его голову назад, провела губами по открывшемуся изгибу его горла.

Динь-динь. Динь-динь. Динь-динь.

— Ч-ч-черт, — прорычал он, пока она, смакуя его вкус, касалась язычком его кожи, и вымолвил сквозь стиснутые зубы: — Детка, это духовка.

— Духовка?

Прижавшись к нему грудями, она обняла его и приложилась губами к теплому местечку у основания его шеи.

Динь-динь.

— Я приготовил для тебя ужин, — сказал он натянутым голосом.

— Что? — Выдернутая его ответом из забытья желания, она слегка отклонилась назад и воззрилась на него с приоткрытым ртом.

— Ужин, — выдохнул он ей в щеку. — Я сделал тебе запеканку.

— Ты сделал мне запеканку? — переспросила она, пытаясь уложить в голове эту информацию. Еще ни один мужчина в ее жизни не оказывался настолько мил, чтобы приготовить ей ужин. То был совершенно новый опыт.

— С гренками, — объяснил он, нежно потирая ее спину. — Подумал, что ты голодна, а это единственное, что я умею готовить.

Я голодна, осознала она. Сначала хочу запеканку, а потом тебя.

Она поднялась с его коленей, затем протянула руку, чтобы помочь ему встать, и, как только он оказался напротив, заключила его лицо в ладони.

— Ашер, еще никто и никогда не готовил для меня ужин.

Выражение его лица, несколько смущенное, стало чрезвычайно довольным, и он усмехнулся.

— Моя благодарность, — она поцеловала его в губы, — может быть, — еще поцелуй, — бесконечной.

— Бесконечной? — пробормотал он так, словно не ожидал, что сохранил дар речи.

— Угу-м. — Саванна прижалась бедрами к твердости под его джинсами, а ее язычок, высунувшись, еще раз лизнул его рот.

— А… кхм… бесконечной насколько? — спросил он, глядя на нее потемневшими, широко раскрытыми, чуть одурманенными глазами.

— Благодарность такого рода длится… Всю. Ночь. Напролет, — прошептала она с изрядной долей игривости. А после прикусила нижнюю губу, обошла его кругом и устремилась на кухню.

Проснувшись на рассвете в ее постели, Ашер не сразу понял, где он. Утренний свет, проникая сквозь прозрачные белые занавески, превращал ее спальню в сказочный сонный чертог, и он притянул ее ближе, твердея от контакта с ее мягкой попкой, уткнувшейся в его пах.

Саванна тихо вздохнула. По тому, как наливалась и расслаблялась под его рукой ее грудь, Ашер понял, что она еще спит. Он прижался губами к ее волосам, вдыхая знакомый аромат лимонов и вспоминая вчерашний вечер.

Устроившись на кухне ее родителей, они поужинали его запеканкой, обмакивая золотистые гренки в теплый кленовый сироп и болтая обо всем, что приходило им в голову. В какой-то момент она указала на белый крест, висевший на стене в окружении голубых ленточек, и рассказала, что он посвящен его матери. И будь он проклят, если его глаза не обожгли слезы. Запеканка была приготовлена по рецепту его матери, и он чувствовал, насколько ей было бы приятно увидеть его на кухне Джуди Кармайкл вместе с ее красавицей-дочерью.