- Детка, открой глаза, - услышала она другой голос, взрослый и усталый. Сандра послушно попыталась, но свет был слишком ярким, он резал глаза, разрывая мозг на части. Нет, если она сосредоточится на открывании глаз, говорить не сможет. Срочно, перенаправить силы!
- Ребенок! - с трудом выдохнула она.
- Ну, девочка, какой ребенок с такими травмами, благодари Бога, что сама жива осталась.
Нет!!!! Благодари Бога?! Да, что он понимает?! И снова ее понесло куда-то, стало легко, и даже боль потери не беспокоила больше.
Чей-то неприятный назойливый голос звал ее по имени. Что им всем надо? Отстаньте уже! Да, надо им сказать, чтобы ее оставили в покое и все пройдет. Сандра резко открыла глаза и мозг взорвался снова. Покатились слезы от слишком яркого, какого-то неестественно белого света. Так ничего и не увидев, кроме этого жуткого света, крепко зажмурилась.
- Сандра, ты можешь говорить? - снова взволнованный мужской голос. Господи, как же он надоел!
- Свет, - прошептала она. Если выключат свет, может, она рассмотрит обладателя голоса? Кажется, ее поняли, сквозь сомкнутые веки перестал пробиваться белый.
- Солнышко, открой глазки! - голос был полон отчаяния. Интересно, солнышко, это - она, что ли. И кто такой ласковый? Осторожно приоткрыла глаза и поняв, что на этот раз ничто не угрожает, попыталась взглянуть на говорившего. Стоило ли так напрягаться, все равно, ничего не видно. Темно и видно, как сквозь очень грязное стекло. - Тебе больно?
Больно? Да, кажется да. Почему? Что-то случилось?.. Ребенок! И - новая волна.
- Ну, что, детка, пора просыпаться! Нечего больной прикидываться! Давай, давай, на меня смотреть, не отлынивать!
О, Господи! За что?! Почему все от нее чего-то хотят? Пришлось открыть глаза. Свет горел, но не такой яркий, как раньше. Перед ней - размытый светлый силуэт, лица не рассмотреть, слишком все нечетко.
- Другое дело! Как здоровье? - что это за сумасшедший, излучающий оптимизм. Здоровье? Плевать на здоровье! Сандра молчала, пытаясь рассмотреть говорившего.
- Почему она молчит? - другой голос, требовательный, настойчивый.
- Не знаю. Шок, нервный срыв, сотрясение мозга, что угодно. В голове человека никто разобраться не может. Вполне вероятно, что просто не хочет разговаривать. Не хочет разговаривать, нет стремления выздороветь, выжить. Нет стимула. Ясно?
- Да...
- А мне так ничего и не ясно!
Странно, видно все так расплывчато, а в голове все четко, весь разговор поняла, несмотря на страшную боль и странный гул в ушах.
- Девочка! Посмотри на меня! - неужели тот второй ушел? Как хорошо? Сразу двое - слишком много. Хотя, этого и одного много. Ну, смотрит, дальше что? Кто-то сидит, только кто? Голос знакомый, если бы удалось сосредоточится, наверняка вспомнила бы чей. Только сосредотачиваться нет ни сил, ни желания. - Это - я, Алекс! - понял, что она плохо соображает? Алекс! Что он здесь делает?
- Почему ты здесь? - говорить трудно, но надо. Необходимо убедить его, чтобы ушел! - Иди домой!
Он наклонился ниже и Сандра, наконец, рассмотрела его лицо: правда, Алекс - родное, любимое лицо. Когда-то любимое? А сейчас? Осталась только пустота. Ничего не надо, просто, оставьте в покое! Протянул руку к ней, и девушка снова сжалась от страха.
- Не бойся, тебя никто больше не обидит. Прости, что я допустил это!
- Иди к жене, у тебя будут неприятности, - говорить все легче, почти не вызывает напряжение каждое отдельное слово.
- Не волнуйся, больше ни неприятностей, ни жены, - как это? Убил он ее, что ли?
- Куда делась?
- Подала на развод и уехала. Вернее, папа увез.
- А Эдик?
- Им не до Эдика.
- Клуб?
- Плевать на клуб! Что болит?
- Все, - отмахнулась Сандра. - Как ты здесь оказался?
- Ты же позвонила! - что?!
- Когда я тебе звонила?
- Ты позвонила, я как раз был у деда, нашел быстро, у тебя в телефоне программа слежения. Этот урод еще был там.
- Он живой?
- В больнице. Беспокоишься о его здоровье?
- Не хочу, чтобы тебя за убийство посадили.
- Почему ты мне не сказала?
- О чем?
- О ребенке. Ты ведь собиралась? - он пытается убедить, что именно так и было?
- Нет.
Алекс закрыл лицо ладонями. Пытался скрыть его выражение?
- Сандра, я многое мог бы тебе простить. Очень многое... Но это! Ты хотела лишить меня моего же ребенка! Это... я даже не знаю, как это можно назвать. За что ты так со мной? - в его глазах боль, в ее душе боль, впрочем, ее мир давно состоит из одной только боли. А, нет, не одной, еще холод и пустота. Сколько всего, оказывается! - Я не смогу остаться.
Алекс встал и вышел. Навсегда. Теперь навсегда вышел из ее жизни. Это - правильно, так пустота почти превращается в вакуум. Это - хорошо.
