Я бросилась обратно в гардеробную и выключила свет ровно в тот момент, когда входная дверь с писком открылась. Я беспомощно стояла в темноте, пытаясь продумать свой следующий шаг. Попробовать выскользнуть отсюда, пока она будет в душе? Или после того, как пойдет спать? Смогу ли я проскочить в гараж, открыть дверь и добежать до какого-нибудь укрытия, прежде чем Таши выбежит из дома?
В большой комнате раздался какой-то звук: внезапный, короткий и высокий, как будто что-то упало. Я похолодела от страха, но пару секунд спустя до меня донесся водопад из нот.
Таши играла на пианино. Она дважды пробежалась по гаммам, а потом исполнила несколько тактов какого-то веселого марша.
Нужно было пользоваться возможностью. Нужно было срочно бежать. Возможно, у меня даже получилось бы вылезти в окно спальни. Любой разумный человек сразу же ушел бы. И я почти что так и поступила…
Но тут Таши заиграла мелодию.
Она началась с нескольких высоких нот, которые сияли независимо друг от друга, словно звезды в холодную ночь. Потом они слились воедино, и произошел взрыв. Мелодия все росла и росла, становилось все громче и громче. У меня было такое ощущение, что за стеной разыгралась битва, и я не могла от нее оторваться.
Мелодия постепенно поднималась наверх, и ее окружали яростные, танцующие, навязчивые ноты: стайка шумных птичек, пытавшихся сбить ее с пути. Но она не отклонилась от цели и перебралась через препятствие, став сильной и уверенной, словно солдат, марширующий по дымящемуся полю.
Тут из тени на свет вышла вторая мелодия, извивающаяся, тонкая и мрачная, словно женщина-убийца, которая прячется в темноте. Внезапно две мелодии яростно столкнулись и начали бороться друг с другом. Через некоторое время хаос рассеялся, и не осталось ничего, кроме одного жалобного голоса: она убила его, но теперь сожалеет об этом. Она только что поняла, что всегда любила его, и теперь кружится, кружится на месте, сходя с ума от своей утраты, желая одного: вернуть его… Кружится, кружится… Но того, что она совершила, уже не изменить.
Постепенно витиеватые ноты стали затихать. Пианино смолкло.
Я забыла о том, что стою в темной гардеробной. Я забыла обо всем, кроме музыки. И я хотела продолжать слушать. Еще одну песню, другую песню — что угодно.
Но Таши больше так и не заиграла. А я упустила возможность сбежать.
Я постояла так еще пару секунд, дрожа всем телом. Потом медленно открыла дверь, посмотрела налево, на окно. Придется приподнять сетку для насекомых, но я, наверное, смогу пролезть…
— Не ожидала встретить тебя тут, — сказала Таши. Она стояла в дверях спальни, облокотившись на стену и сложив руки на груди.
— Это уж точно, — проговорила я. — Так что… мне, наверное, пора уходить.
— Не торопись, — ответила она. — Можешь побыть здесь еще немного.
В этот момент меня покинули остатки храбрости.
— Прости, пожалуйста! — воскликнула я. — Если ты отпустишь меня, я никому ничего не расскажу о том, что ты делаешь… о том, что у тебя есть или… чего у тебя нет…
— Алексис, успокойся. Я из-за тебя начинаю нервничать.
Нервничать плохо.
— Выходи оттуда, — скомандовала она, и, развернувшись, пошла по коридору. — Есть хочешь?
Я последовала за ней. Вспомнив о холодильнике, забитом сырым мясом, я почувствовала тошноту.
— Спасибо, но, думаю, нет.
— Извини, у меня тут негде присесть, — сказала она. — Но ты уже и так это знаешь, да?
Я кивнула быстро и абсолютно без достоинства.
— Да. Прости еще раз.
— Да расслабься ты, — сказала Таши и стала обходить вокруг столика. Я сползла на пол и вжалась в стену, и только потом поняла, что она не собирается на меня набрасываться. Она присела на скамеечку перед пианино и небрежно проиграла несколько гамм.
— Я слышала, как ты играешь, — проговорила я. С одной стороны, мне хотелось к ней подлизаться, а с другой — я просто не могла промолчать. — Это было потрясающе.
Она улыбнулась.
— Это Эльфман. Серенада Шизофрана, первая часть. Уже получается примерно так, как я хочу. — Она пробежалась пальцами по клавишам. Казалось, что ноты следуют за ее руками, словно змеи за заклинателем.
— Когда ты начала играть? — осмелилась спросить я.
— Сто шестьдесят семь лет назад, — ответила Таши.
— А-а, — протянула я, как будто это был совершенно обычный ответ.
Она начала наигрывать начало той самой песни.
— Значит… ты знаешь Фаррин? — спросила я.
— Конечно.
Тут меня осенило.
— Было ли совпадением то, что я приняла участие в конкурсе и познакомилась с ней?
Таши одобрительно улыбнулась.
— Я отправила листовку директору твоей школы и предложила, чтобы она отдала ее тебе.
— Предложила каким образом? — Стоило мне задать этот вопрос, и я уже знала, каков будет ответ. — Но… мы же с тобой еще не были знакомы.
Таши таинственно улыбнулась.
— Я о тебе наслышана.
— От кого?.. Я не понимаю.
Она взглянула на меня еще раз. Ее пальцы застыли над клавишами, а в глазах больше не было улыбки. — Я рада, что ты пришла, Алексис. Нам надо поговорить.
Когда Таши говорила, она рассеянно касалась клавиш и наигрывала обрывки песен и мелодий, то и дело добавляя аккорды для выразительности.
