— Никогда раньше такого не делала, — сказала она. — Но чувствую, что тебе можно доверять.
Я понятия не имела, чем заслужила ее доверие, но не стала говорить об этом вслух.
— Как ты уже поняла, я отличаюсь от всех вас. Я пришла вместе с книгой. С Аральтом.
Я уставилась на нее.
— Ты та самая цыганка? Которая была с ним, когда он умер?
Та, что забрала его сердце?
Ее губы дернулись в усмешке.
— Можешь называть меня так, если хочешь.
— И это ты… сделала книгу?
— Да, — подтвердила она. — Мне было семнадцать, и я была влюблена, так что я создала эту книгу и объединила энергию Аральта со своей. Я думала, что таким образом мы сможем быть вместе вечно.
— Видимо, ты была права, — проговорила я.
Она взглянула на меня краем глаза.
— Что будет дальше? — спросила я. — Чего Аральт хочет от нас? Как долго это продолжается?
— Осталось немного. Обычно он живет на одном месте от месяца до шести недель. Потом мы проведем выпускную церемонию, и он отправится дальше. А я с ним.
— Обычно? — переспросила я. — Но не в этот раз?
— Не в этот раз, — согласилась она. — Что-то изменилось.
— Что именно?
— Не знаю. Но я… чувствую эту перемену. — Она плавно перешла от одной песни к другой — очень красивой и грустной. — Я люблю Аральта так же сильно, как и раньше. Но он устает от меня. Становится беспокойным. Я ощущаю это. Его охватывает нетерпение.
— Что он хочет сделать?
— Не знаю. Помнишь тот вечер, когда у Адриен-ны сбежала собака? Тогда Аральт выскользнул из-под моего контроля на пару минут. Раньше он никогда этого не делал.
Так значит, наш блестящий герой, наш идеальный мужчина, наш благодетель на самом деле был мерзким монстром?
— Ты можешь все это как-нибудь остановить?
— Я принадлежу ему, Алексис. Я хочу то, чего хочет он. Неважно, хорошее это или плохое. Если он что-то пожелает, его желание становится моим. — Она взглянула на меня. — Со всеми девочками из Солнечного клуба происходит то же самое. Со всеми, кроме одной.
Со всеми, кроме одной? Со всеми, кроме меня.
Потому что к тому моменту, как я принесла Аральту клятву, я уже слишком напортачила, чтобы наслаждаться своей жизнью. От этой мысли мне стало очень грустно.
— Видишь ли, у меня не так много времени, — сказала она.
Что она хотела этим сказать?
— Ты что, умираешь?
На ее лице отразилась грусть.
— Пока что нет.
Я с облегчением откинулась на спинку стула. И тут раздался дверной звонок. Мы обе подскочили на ноги. Таши сделала мне знак рукой.
— Побудь пока здесь.
Я услышала, как она здоровается с кем-то у двери и говорит, что сейчас вернется. Потом она снова прибежала ко мне.
Она схватила меня за руку и потянула за собой по коридору с такой скоростью и с такой силой, каких я от нее не ожидала.
— Что происходит? — спросила я.
Она прижала меня к стене и взглянула в сторону входной двери.
— Извини, Алексис. Оказывается, у меня еще меньше времени, чем я думала.
— Времени на что?
Мы бежали дальше по коридору.
— Прости меня, — проговорила она. С каждой секундой Таши выглядела все более взволнованной. Она то и дело потряхивала головой, как будто пыталась выбить оттуда какую-то картинку.
— Прости меня. Я бы ни за что этого не сделала, но…
Я хотела закричать, но она закрыла мне рот рукой. Ее лицо исказилось так, как будто что-то причиняло ей физическую боль, а потом она подняла на меня глаза.
Ее щеки были покрыты следами от черных слез. Все они слились вместе, и казалось, что кто-то раскрасил ее лицо серым.
— Отречение… попробуй, — прошептала она. — Мне нужно тебе кое-что показать.
— Попробовать что? Подожди!
Она открыла дверь гаража и толкнула меня вниз с единственной ступеньки. За мной закрылась дверь, и щелкнул засов — категорично и непоправимо.
22
Я СПОТКНУЛАСЬ, но мне удалось удержать равновесие. Я бросилась к стене и нащупала выключатель, готовясь к тому, что сейчас придется барабанить кулаками по двери и кричать, срывая горло.
Но как только включился свет, все эти мысли вылетели у меня из головы.
Помните, что я ожидала увидеть, заходя в большую спальню? Символы, свечи — все, как в кино?
Сейчас все это меня окружало.
На голом цементном полу толстым черным маркером или какой-то черной краской была нарисована целая паутина символов, которая расходилась от центра к краям. Там были звезды, луны и другие картинки, смысла которых я не понимала. Я инстинктивно начала приподнимать ногу, как будто пыталась выбраться из зыбучих песков. Но краска оказалась вязкой, и подошвы моих туфель к ней приклеились.
Раз уж я оказалась вынуждена стоять на одном месте, я решила хорошенько осмотреться по сторонам.
И тут — как это бывает, когда стоишь в океане, и откуда ни возьмись на тебя накатывает огромная волна, — что-то сбило меня с ног. Я упала на пол и свернулась в комочек, прижав руки к ушам.
Меня сбила не физическая сила.
Это были эмоции. Грубые потоки эмоций, которые колебались от небольших вспышек страха и боли до страшного гнева, ревности, паранойи…
Все это собралось в единый гул, который заполнил мою голову, мою душу, все мое существо.
…подозрений, отвращения, муки…
