Я заметила только одну вещь, которая не вписывалась в обстановку: фотографию в рамке, стоявшую на верхней полке книжного шкафа. Это был постановочный групповой снимок, причем довольно старый — судя по тому, насколько он выцвел, его сделали где-то в семидесятых. С него смотрели двенадцать-тринадцать девочек, немного старше меня, студентки, наверное? Между ними чувствовалась глубокая связь, которая сразу же отозвалась во мне.
Девочки Аральта.
Я наклонилась поближе и нашла на снимке Фаррин — молодую и серьезную. Рядом с ней стояла девушка с квадратной челюстью и идеально прямой осанкой — по всей видимости, Барбара Дрегер.
Я не успела рассмотреть остальных, потому что услышала, как позади меня щелкнула дверь. Я обернулась, готовясь извиняться.
— Алексис! — воскликнула Фаррин. — Как я рада тебя видеть здесь. Принесла с собой что-нибудь новенькое?
Ни слова о том, что я вломилась в ее личный кабинет.
— Да, у меня есть пленка, — ответила я. — Но я могу просто ее проявить… Распечатывать фотографии сегодня необязательно. Не хочу вас задерживать допоздна.
— Работай столько, сколько надо, — улыбнулась она. — Мне не нужно много времени для сна.
Это меня не удивило.
— Пойдем, — сказала она и повела меня через мастерскую.
Мы зашли в черную цилиндрическую кабину, составлявшую примерно метр в диаметре. Фаррин нажала на рычаг, кабина повернулась, и дверца оказалась на другой стороне — теперь она вела в фотолабораторию.
— Вот тут все, что может тебе понадобиться, — сказала она, указывая на стену, уставленную полками. В тусклом красноватом свете я смогла рассмотреть бесконечные упаковки фотобумаги, фильтры и инструменты. В отдельной секции в идеальном порядке стояли аккуратно подписанные бутылочки с химическими реактивами. На другой стороне комнаты я заметила пять фотоувеличителей разных размеров.
— Светонепроницаемые мешки и емкости для обработки вон там, — продолжила она. — А таймеры стоят повсюду. — Она схватила один из них и протянула мне. Рабочие халаты и фартуки у двери, но я думаю, ты заметила, что мы обычно ничего не проливаем.
Мы.
— Можешь начинать. — В темноте ее глаза казались черными. — Если понадоблюсь, звони.
Дверца кабины закрылась за ней, и я осталась одна.
В фотолаборатории было очень свежо и чисто. У меня было ощущение, что я попала на космический корабль.
Пока проявлялась пленка, я поставила таймер и начала бродить по комнате, наслаждаясь тем, как резиновые коврики поглощают звук моих шагов. Я не знала, смогу ли когда-нибудь вернуться в грязную, тесную фотолабораторию колледжа, теперь, когда я поработала в этом безукоризненном месте.
Когда пленка высохла, я порезала ее на полоски по пять кадров и сделала обзорный лист.
В комнату бесшумно зашла Фаррин. Она взяла лист в руки и жестом пригласила меня вернуться в мастерскую.
Положив его на экран и взяв лупу, она начала изучать фотографии Меган, сделанные у бассейна.
— Какие ты хотела бы распечатать? — спросила она, передавая мне лупу.
Я начала рассматривать кадры, стараясь не думать о том, что в этот момент Фаррин МакАллистер фактически давала мне частный урок.
Вот Меган надувает губки. Вот Меган недовольно смотрит в кадр. А вот тут Меган напоминает маленькую девочку, обидевшуюся на то, что ей не достался последний кусок тортика.
— Вот эту, — я указала на фотографию, где у Меган был самый угрюмый вид.
— Почему?
— Потому что… в ней есть напряжение. — Именно такие фотографии я любила.
Фаррин сделала шаг назад.
— Что нибудь еще?
Значит, я что-то не заметила. Я наклонилась и просмотрела кадры, на этот раз внимательнее. В первый раз я пропустила все те снимки, где Меган улыбалась. Теперь я решила разглядеть их получше…
— Вот этот, — я указала пальцем на кадр почти в самом конце пленки.
— Почему?
Я снова наклонилась вперед. Темные, аккуратно накрученные локоны Меган бешено развевались на ветру. Вода в бассейне на переднем плане была покрыта рябью, которая как будто бы повторяла то же движение. Юбка струилась мягкими, изящными складками. Подол намок и прилип к стенке бассейна. На губах Меган играла легкая улыбка, ее поза была расслабленной, а глаза…
— Она выглядит так, как будто у нее есть какая-то тайна.
Фаррин улыбнулась.
— Можно мне кое-что взять?
Она сделала изящный жест, и я прошла мимо нее, чтобы взять рюкзак. В нем лежала папка, в которой в прозрачных кармашках в идеальном порядке хранились все мои негативы и обзорные листы.
Я пролистала ее, чтобы найти самую первую пленку с моими автопортретами.
Десятым кадром была та неуютная фотография с новым фотоаппаратом, которую увеличили и распечатали для вечеринки. Но мне была нужна не она и не дюжина следующих. Меня интересовал последний кадр.
Я хорошо помнила, как сделала его. Я тогда наконец более-менее разобралась, как работает новый фотоаппарат, но у меня закончилась пленка, по крайней мере, я так думала. Я сидела у зеркала и случайно сжала резиновую грушу, которую использовала для длинной выдержки.
