– Все наладится, Белла, – он пытался успокоить меня, – Все мы привыкаем к новому месту, пытаемся нащупать баланс. Эдвард и Кэти так долго жили порознь,… я знаю, это трудно принять,… я был лишним, когда Таня была маленькой. Они с мамой были все время вместе,… одевались,… причесывали друг друга,… я понимаю, каково это – время от времени чувствовать, что тебя бросили. Вам надо проводить время вместе, вам обоим. Иначе ничего не наладится. Уходите , гуляйте вместе,… просто проводите время.
Я хотела сказать: «Я люблю тебя, Бен», но вместо этого сказала: «Спасибо, Бен».
– Окей, иди, – прохрипел он, и снова уставился в телевизор.
Я решила, что он прав, поэтому встала и пошла в комнату Кэти. Почему я должна себя чувствовать, будто меня не пригласили? Анджела здесь.
– Видишь? – спросил Эдвард, когда я подошла, – Ты надеваешь эту футболку под ту, и расстегиваешь пуговицы, и теперь на тебе два цвета, а не один.
– КЛЕВО! – она сияла, глядя на вещи, которые Эдвард держал в руках.
– Ты такой умный, Эдвард! – Анджела сидела на кровати Кэти. Я чуть не закатила глаза.
Эдвард взглянул на меня и мило подмигнул, и у меня перехватило дыхание. Он может быть таким восхитительным, Когда хочет.
– Примерь, – он подал ей плечики с одеждой, и она посмотрела на него с забавным выражением лица.
– Знаю, выхожу, – сказал он, выходя за дверь, чтобы она могла переодеться.
– Спасибо, папочка, – Кэти высунула лицо за дверь, прежде, чем захлопнуть ее перед нами.
Эдвард засмеялся, глядя на меня, и указывая большим пальцем на дверь,
– Она такая милая! Она никогда раньше не слышала, что одну вещь можно носить поверх другой.
Он взял мои руки в свои, и я почувствовала шероховатость его кожи. Я нахмурилась.
Он перевернул их ладонями вверх, и я увидела несколько царапин и мозолей.
– У меня уже руки, как у ковбоя, – сказал он, словно только что это заметил.
– Оуууу… – я поцеловала мозоли и взглянула на Эдварда самым жарким взглядом, – Мне нравятся руки ковбоев…
Он улыбнулся мне и сказал охрипшим голосом, – Сделай так ещё раз.
Я оставила легкий поцелуй на его руках на глазах у Бена; сейчас меня устраивал любой контакт с Эдвардом. Я медленно раскрыла и закрыла рот на загрубевших участках кожи,… не оставляя ничего его воображению. Я даже лизнула один из его средних пальцев. Он глубоко вдохнул, и я знала, что мне нужно остановиться. Кэти может выйти в любую секунду, чтобы залить ледяной водой нашу маленькую горячую сцену.
– Может, попозже прогуляемся вместе? – предложила я.
Я детально представила себе, как мы с ним вдвоем, в каком-то лесу, срываем друг с друга одежду.
– О, Белла, я так устал! – сказал он таким грустным голосом, каким только мог, – Может, завтра вечером?
– О, – мне хотелось заплакать, – Ладно.
– Я имею в виду, что я только из душа, и мне так хорошо в пижаме, – объяснил он, – Я не хочу еще раз переодеваться,… и ноги так сильно болят.
– Ну, ладно, – сказала я, – Я собираюсь ненадолго прилечь.
И я унеслась в свою комнату. Я чувствовала себя такой маленькой девочкой, капризулей, которая надулась из-за того, что ей не дали того, что она хотела. Сейчас он принадлежит Кэти, а не мне. Думаю, мне надо быть благодарной за то, что у нас с ним были две недели. Они были лучшими… и самыми трудными в моей жизни. Где тот задушевный друг, забавный парень, с которым я тогда познакомилась? Он был иллюзией? Фокусом Виктории?
Я думала, Эдвард пойдет за мной и постучит в дверь. Но он не пришел. И мне хотелось швырнуть чем-нибудь через всю комнату, только бы избавиться от тишины по ту сторону двери. Я знала, что веду себя, как ребенок , или как эгоистичная сука, но я ничего не могла с этим поделать. И я плакала, уткнувшись лицом в подушку, чтобы никто меня не услышал.
От злости я придумывала Эдварду наказание. Я мысленно говорила: «Он думает, что сегодня у него сеанс с доктором Беллой — хуй ему! Нет!».
Я ненавидела свою темную половину. Я сделала большой вдох и села, заставляя ее заткнуться, запирая в клетку. Сегодня я буду доктором Беллой. Я обещала ему. Достав свою записную книжку я начала составлять список тем, которые хочу обсудить с ним.
Первым, что я записала, было: Первый рабочий день.
Я знала, что все его рассказы — брехня. Он скрывал это весь вечер, но я-то видела. Ему было больно. Все прошло не так гладко. Обычно Эдвард был не прочь прогуляться. И то, как от него пахло,… он работал, как вол, весь день. Почему он не рассказал нам об этом?
Вторым пунктом я записала: Не обращаешь на меня внимания, когда приходишь домой.
