Каким-то образом мы дрались, перемещаясь по всему особняку. Мы были в комнате для бильярда со столами для пула, и Кевин пытался отлупить меня кием. Я схватил один, и наша драка стала похожа на битву на мечах. Я удачно блокировал его удары и даже пару раз хорошенько уколол его. Не до крови, но судя по звуку, это было больно – когда я воткнул кончик своего кия ему в грудь, а позднее – в его вонючий пах. У меня была прекрасная попытка ударить его по голове, но в последнюю секунду он перекатился словно воин ниндзя! Черт возьми!
Вот когда он одолел меня и схватил несколько дротиков с круглой мишени для «дартс», висевшей позади него, воткнув их мне в лопатку раз… два… трижды. Он остановился, вероятно, подумав о том, что он по-прежнему собирается увезти меня к себе домой. Он отчаянно дрался со мной, но сдерживал себя. Он не хотел бить меня очень сильно, чтобы мне не пришлось многие месяцы лечиться, прежде чем он сможет «поиграть» со мной. До него словно не доходило, что я НИКУДА не собираюсь с ним ехать, ни за что.
На этот раз он выбежал из комнаты в поисках нового оружия для боя. Тем не менее, я не дал ему убежать очень далеко, чтобы он не получил преимущества, поджидая меня в следующей комнате.
Через небольшой промежуток времени мы превратились в две избитых окровавленных тела, едва стоящих на ногах. Кевин продолжал спрашивать у меня, не выдохся ли я окончательно, …и: «это все, на что ты способен, котенок?».
Но он не одурачил меня. Я знал, что ему больно так же сильно, как и мне.
Затем мы оказались в музыкальной комнате, которую разнесли в щепки. Я не мог в это поверить – здесь был рояль, а мы с Беллой никогда раньше не находили эту комнату. Было бы прекрасно прикоснуться к нему, расставить на нем свечи и сыграть для нее что-нибудь. Эта мысль злила меня больше всего, пока мы дрались здесь. И даже клавиши рояля рассерженно звенели, пока мы дрались рядом с ним.
Он подошел ко мне сзади с виолончелью, держа ее за гриф, словно биту и раскачивая ею, … но я увидел большую латунную арфу и укрылся за ней. Струны рвались, но арфа загораживала меня до тех пор, пока я не перебрался к другой двери. Комната была наполнена какофонией звуков, и я был рад, что виолончель ни разу не ударила по мне. Она могла переломать мне кости, и тогда мне настал бы пиздец.
Мы нашли тренажерный зал, солнечную комнату, комнату для просмотра кино и когда Кевин вышвырнул меня из комнаты, которая была то ли офисом, то ли компьютерной комнатой, я отлетел спиной к деревянной панели. Она выглядела как часть стены, … но затем она открылась! Внутри оказался симпатичный красный лифт, и я быстро вошел в него и закрыл за собой дверь, нажимая на кнопку со стрелкой, указывающей вверх. Я хорошо рассмотрел себя в правой стене лифта, представляющей собой зеркало от пола до потолка.
ИИСУСЕ! В моих волосах была кровь, и пара струек сбегала вниз по лбу. Мой правый глаз опух и заплыл, почти закрывшись. На левой щеке у меня были царапины, нос был весь в багряных отметинах синяков, а под правой ноздрей засохла кровь. Рот был порван и опух, сияя свежей кровью, и когда я присмотрелся к своим зубам, то увидел, что сломано больше одного, …нижние зубы почти ОТСУТСТВОВАЛИ! Черт! Затем грудь! Синяки повсюду, …багряные, серые, черные, …красные пятна.
Кэти закричала бы, если бы увидела меня сейчас. Блять!
Я почти развернулся, чтобы посмотреть на свою спину, но затем, в сопровождении едва слышного «ДЗИНЬ», двери открылись
Я выглянул из лифта, прежде чем выходить наружу, увидев длинный белый коридор с выходящими в него дверями.
– БЕЛЛА! – прошептал я в темноту. Ничего. Я был рад, что она в безопасности и увела Кэти подальше от Кевина, но мне было ненавистно то, что я не знал, где они. Джеймс мог поймать их. Рейвен тоже. Все, что я знал – они могли быть на другой стороне дома, истекать кровью, а я даже не знал об этом.
Я должен найти их. Но сначала я должен позаботиться о Кевине, Джеймсе и Рейвен. Я совсем не хотел, чтобы они снова боялись. Я совсем не хотел чувствовать тошноту, когда Кэти будет каждый день уходить в школу, задаваясь вопросом – не найдут ли они ее сегодня. Я совершенно не хотел, чтобы воспоминания о них всплывали в моей постели, когда я прикасаюсь к Белле. Я больше не хотел видеть их лиц в ночных кошмарах. Все это дерьмо закончится сегодня. Я покончу со страхом. Я, блять, перестану быть жертвой.
Пусть теперь они меня боятся, сказал я себе, чувствуя, как что-то темное поднимается внутри меня. Я мог быть психопатом и не заботиться о правилах. Я мог быть убийцей. Я мог испытывать удовольствие, охотясь на них.
BPOV
Как только Эдвард прыгнул сверху на Кевина, мне хотелось зааплодировать ему. Мне хотелось смотреть, как Кевин истекает кровью и время от времени в помощь Эдварду бить Кевина ногой по лицу. Но я вспомнила о единственном желании Эдварда – убрать отсюда Кэти. Я знала, что больше всего он хотел защитить Кэти от этих картин, …слов, сказанных здесь, …поэтому я увела ее так далеко от этой части особняка, как смогла.
