Но Кевин проследил, чтобы его обгоревшее лицо отпечаталось у Кэти в мозгу, …он так долго жил, убивая и причиняя боль другим, что не боялся того, что умрет сам. Думаю, что он знал, что я не собираюсь быть его рабом, …знал, что меня не «отрегулировать», и я не буду «напоминать» того, кем я был. Он сказал, что любит меня. Я не думаю, что Кевин знал, что такое любовь. Но, возможно, своим больным умом он думал, что впервые нашел любовь… в моем лице. Может быть, он смотрел на меня как на настоящее домашнее животное, безмозглую собаку, которая в один прекрасный день ответит на его любовь, после того, как он выдрессирует ее.
Я не мог заставить себя поверить, что Кевин умер по доброй воле, потому что осознал, что не получит меня таким, каким хочет. Но может быть, были и другие причины. Может быть, его преследовали другие люди, …может быть, какие-нибудь другие убийцы жаждали его голову. Или, возможно, он знал, что судебные исполнители поймают его и отправят в тюрьму, что будет означать для него смертный приговор, либо в виде смертельной инъекции, либо в виде других заключенных, которым он перешел дорогу в прошлом. Может быть, он уже умирал от своей инфекции и ожогов, и даже не мог рискнуть обратиться в больницу, чтобы его не поймали.
Или, возможно, он был просто сумасшедшим.
В любом случае, когда мы добрались до низа лестницы, мне захотелось убедиться в том, что он мертв. Мне хотелось увидеть его. Только я не мог видеть. Проклятье. Я почувствовал себя ограбленным от того, что я не в состоянии увидеть его мертвым. Какая-то темная часть меня… хотела, чтобы эта картинка застряла в мозгу навечно.
Я стоял, не двигаясь, пока Кэти слезала с меня, и она взяла меня за руку, вставая рядом со мной.
– Эдвард? – Белла назвала меня настоящим именем, не беспокоясь о том, что Питер с Маркусом рядом, …и взяла меня за другую руку.
– Питер… – сказал я, – Не мог бы ты забрать Кэти в соседнюю комнату? Мы сейчас придем.
Пальцы Кэти крепче обхватили мои пальцы. Я думаю, она догадалась, что я хотел сделать, поэтому внезапно сказала:
– Ладно. Увидимся через минуту.
Питер быстро вышел, уводя ее с собой. Я не слышал, чтобы Маркус выходил, …и Белла стояла прямо передо мной.
– Он мертв, Эдвард, – тихо сказала она, – Тебе больше не придется беспокоиться о нем. Он никогда уже не причинит нам боль.
– Я должен убедиться, – сказал я ровным тоном.
Белла хотела что-то сказать, но тут вмешался Маркус.
– Он прав, – сказал Маркус холодно, – Я схожу к нему.
Я услышал, как Маркус пинает стекло, и медленно двинулся в том направлении. Белла продолжала держать меня за руку, двигаясь рядом, не говоря ни слова.
Наконец, Маркус сказал:
– Он здесь.
Я подошел еще на пару шагов, пока Маркус осматривал труп.
– Два выстрела в грудь, – сказал он, и в его голосе слышались интонации копа, кем он привык быть, – Кисти нет. Не говоря уже о том, что у него к ебеням переломано все тело. Пульса нет. Он мертв.
– У него глаза открыты или закрыты? – спросил я, не уверенный в том, зачем я должен это знать.
– Открыты, – ответил Маркус без колебания.
Я присел на корточки и руками нащупал то, о чем сказал мне Маркус. Я нащупал кровь на его груди, …все еще теплой, она еще не затвердела и не остыла. И я нащупал твердую, обгоревшую часть его лица, …нашел глазницы. Я закрыл ему глаза своими пальцами. Он уже никогда нас не увидит. И мы больше никогда не увидим его. Я не испытывал радости от того, что кого-то убил, …но я был рад, что он мертв. И я был рад, что был тем, кто его остановил. Он никогда больше не задышит. Он никогда больше не засмеется. Он никогда больше не вымолвит ни одного проклятого слова.
И все это потому, что я убил его. Я чувствовал себя хорошо, и в то же время я чувствовал себя ужасно.
– Давай, чувак, – Маркус положил руку мне на плечо, – Солнце встает. Ты пробыл в темноте достаточно долго, да?
Я кивнул ему. Маркус не знал, насколько правдивым было его заявление. И когда я встал, Белла поцеловала меня. Мне действительно было нужно это. И мне показалось, что все, что я ненавидел внутри себя – страх, …ненависть, … ярость – исчезло после ее поцелуя.
Все, о чем я мог сейчас думать – это пойти домой и сесть за наш маленький круглый стол, и чтобы Кэти играла роль официантки, а Белла – роль шеф-повара. Странно, …некоторые люди не ценят своей простой жизни, …моменты вроде этого, …вероятно, некоторые люди думают, что у них еще будет миллион таких моментов и поэтому принимают их как должное. Я был рад, что я не один из них.
Я знаю, как бесценна жизнь, …и насколько она хрупка. Я буду трепетно заботиться о каждой ее прекрасной минуте. Я обещал Богу, …или кто там есть наверху, …что теперь я буду жить, …моя семья будет жить, …и мы никогда не оглянемся назад.
