– Да, – согласилась я, – Я люблю, когда ты принадлежишь мне целиком. Мне тоже этого не хватало. Я имею в виду, я люблю Кэти,… ты знаешь это. Но… наши отношения еще только начинаются. Я чувствую, что еще так многого о тебе не знаю,… а я хочу знать все,… какие игрушки тебе нравились, когда ты был ребенком, кто был твоим первым другом,… когда тебе первый раз разбили сердце…
Он просиял, слегка покачав головой.
– Что? – спросила я.
– Кто ТЫ такая? – спросил он снова с трепетом. Казалось, он не верит в то, что кто-то может так сильно его любить.
– Я твоя девушка, – сказала я, изо всех сил имитируя голос Форреста Гампа (герой одноименного оскароносного фильма Роберта Земекиса 1995 года – прим.пер.).
– Ты ВСЕГДА будешь моей девушкой, – сказал он голосом Форреста. Но это была не шутка,… об этом мне сказали его глаза.
И именно поэтому,… прямо в разгар завтрака,… мы снова поцеловались.
– Te quiero (я тебя люблю (исп.)– прим.пер.), – пробормотал он, пока мы целовались.
– Что? – спросила я, пока мои губы растворялись в его губах, – Ты только что назвал меня «чудачкой – о»? (здесь игра слов в созвучии испанского слова «quiero» – «любить» и английского слова «queer» – «странный, чудаковатый» – прим.пер.).
Он засмеялся, когда мы оторвались друг от друга, и сказал, – Нет, это значит «Я люблю тебя, ЛЮСИ!».
О, так он тоже подметил, что мы похожи на Люси с Рикки? Порой мы думаем об одном и том же.
– Заткнись и приласкай меня, Рикки! – я скользнула языком в его рот со вкусом бекона.
– Оох, утреннее дыхание! – сказал он в конце, …и я с визгом отпихнула его от себя.
– Ты, ДУРЕНЬ, я ЧИСТИЛА ЗУБЫ! – прорычала я с ухмылкой.
Через секунду мы уже были на полу, боролись друг с другом, …и смеялись как идиоты. Интересно, что бы делали Кэти и Бен с Анджелой, если бы присутствовали при этом.
Чуть позднее Кэти ПОЗВОНИЛА. Я была рада, что не придется выпроваживать Эдварда за дверь, не дождавшись звонка от нее. Он бы никуда не пошел.
Он разговаривал с ней, и я слышала только его фразы.
– Привет, малышка, как дела? – спросил Эдвард.
Пауза.
– О.
– Тебе там нравится? – спросил он, пытаясь говорить бодрым голосом.
Эдвард слушал и на секунду закрыл глаза, присаживаясь на подлокотник дивана, спиной ко мне.
– Нет, малышка, я не пытаюсь снова тебя бросить, – его голос слегка надломился и звучал слабо, – Сегодня ты придешь домой. Ты просто гостишь у бабули и Поп Попа. Я же сказал тебе, что НИКОГДА не брошу тебя снова.
Еще одна пауза.
– Я обещаю, – сказал он, и более глубоким и полным агонии голосом добавил, – Я КЛЯНУСЬ!
– Блин, – сказала я себе, слушая их разговор с кухни, пока мыла тарелки.
Прежде, чем я поняла, что делаю, у меня в руке оказались ключи от машины, и я вручила их Эдварду со словами:
– Поезжай туда. Это кафе-мороженое, которое находится чуть дальше ее школы (видимо, они живут в какой-нибудь пристройке прямо при кафе – прим.пер.).
Эдвард посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела благодарность.
– Малышка, я сейчас приеду, – сказал он, вставая и немного наклоняясь к телефону, собираясь повесить трубку, – Да. Не плачь. Я еду. Пока.
– Спасибо, Белла. Прости, зайка, – он быстро поцеловал меня.
Зайка? Кажется, мне нравится.
– У меня сегодня занятия не с утра, все в порядке, – я вручила ему коробку с ланчем и надела шляпу на голову, – Я доеду на автобусе. Поезжай на машине на работу. Я предупрежу ковбоев, когда они заедут за тобой.
– Окей, хорошо, – он заторопился, – Уверена, что ты в порядке?
– ИДИ, ПАПА! – я улыбнулась ему, выталкивая его за дверь и добавляя, – Adios LOCO! (пока, ЧОКНУТЫЙ! (исп.) вспомните, как Джейк в «Новолунии» приветствовал Беллу словами «Где пропадала, loco?» – прим.пер.)
EPOV
Я не знал точно, где находится это кафе-мороженое, но беспокоиться было не о чем. Бен стоял на улице в банном халате, поджидая меня и посылая мне сигналы.
Он размахивал руками, словно я летел на самолете и заходил на посадку.
– Я вижу тебя, Бен, – сказал я себе под нос, пока спешно выбирался из машины.
– Что случилось? – спросил я его почти обвиняющим тоном, направляясь к двери, а он шел следом за мной.
– С ней все было хорошо вечером, – начал Бен, – Мы здорово провели время. Мы обо всем с ней поговорили. Она была МОЛОДЦОМ! Утром она проснулась и начала спрашивать у нас о том, где ты НА САМОМ ДЕЛЕ и не сбежал ли ты с Беллой…
– О Господи, – я почувствовал, как мне сдавило грудь уже от его слов.
Я вошел в дверь и увидел Анджелу, которая обнимала плачущую Кэти.
– Я здесь, малышка, – сказал я в тот момент, когда Анджела шепнула Кэти на ухо:
– Твой папа пришел.
Я сдернул свою чертову шляпу и встал на колени у дивана, на котором они сидели. Кэти бросилась в мои объятья и чуть не ударила при этом Анджелу.
– Папочка! – она повисла на мне.
– Эй, что это такое? – я обнял ее крепче, поглаживая по спине, там, где рассыпались ее длинные волосы, – Я же говорил, что мы сегодня увидимся.
Я бы никогда не примчался сюда, если бы не доктор Белла. Как мне справиться с этим?
– Я думала,… ты уехал, – она икала,… и с трудом выговаривала слова, словно ей было трудно дышать.
