– Больше некому. Эксперты говорят сдетонировало килограмм сто взрывчатки. Кому она еще нужна в таких количествах? Видимо, они хотели подойти на своем корыте к стоящим у пристани пассажирским теплоходам, но взорвались раньше времени.
– Всех уродов причастных к ваххабитскому подполью выловить и закрыть!
– Областное управление ФСБ уже занимается.
– А ты чем занимаешься?!
– Местом происшествия, товарищ генерал. Вместе с транспортниками. Тут задержали одного…
– Знаю!
– Он с другим был, но тот смог уйти…
– Знаю!
– По идее мы им должны заняться, но он…
– Отпустить!
– Прошу прощения?
– Отпустить, Воеводин. Он не твоя забота. Пусть собственное начальство ему жопу надирает. Отбой связи.
Воеводин медленно убрал трубку.
Сидящий на бордюре чернявый фээсбэшник в льняном костюме криво ухмыльнулся и демонстративно протянул руку.
– Я же тебе говорил, полковник. А ты не верил.
Воеводин нехотя отдал ему документы.
Тот встал, отряхиваясь.
– Да ты не расстраивайся. Мы еще с тобой встретимся. Ваххабитов будем вместе ловить.
Он хохотнул и поковылял на стоянку к своему лендроверу.
Воеводин отвернулся.
Корабль в ста метрах от берега уже давно догорел и теперь даже не дымил. Буксир транспортников покачивался неподалеку, и на его палубе горбился водолаз, готовясь к погружению. Толпа зевак на набережной поредела, и только полицейские все так же стояли цепью вдоль парапета, переминаясь с ноги на ногу.
– Шеф. Новость, – тихо сказал, подходя, Усманов.
Воеводин вздохнул. Новости в последнее время были только плохие.
– Ну.
– Я говорил с омоновцем. Ну, тем, кто нашего гэбэшного друга повязал. Так вот, второй, который смог уйти… Парень его плохо разглядел, тот был в костюме для дайвинга, шапочка на голове, все такое…
– Говори, не томи.
– Короче, фифти-фифти, но парень думает, что это был Политов.
Воеводин медленно повернулся.
– Да вы с ума все посходили.
– За что купил, за то продаю, как говорится. И еще. Вы, наверное, уже обратили внимание. Наш гэбэшный друг, точнее его фотокарточка, висит на стене у нас в отделе. В одном ряду с другими интересными персонажами.
Воеводин проводил взглядом отъезжающий лендровер.
– Обратил. Но надеялся, что это совпадение.
Лендровер выбрался на дорогу и тут же газанул с визгом.
– Проследи-ка за ним на всякий случай. Только осторожно, чтобы не заметил.
Усманов козырнул и бросился к машине.
Допрос 3. Полгода спустя
– Кто это был?
– Подполковник Кравец. Не последний человек в областном управлении. Одно время его прочили на перевод в Москву, но что-то не срослось. Может нарушил чего. А может решили, что здесь он будет нужнее. Занимался в основном местными несистемными оппозиционерами, пикетчиками, блоггерами. Иногда привлекался к спорам хозяйствующих субъектов, скажем так.
– Когда возникло подозрение, что именно он взорвал корабль?
– Когда разобрались с останками и стало ясно, что никаких ваххабитов на борту не было.
– А кто был?
– Слушайте, не задавайте глупые вопросы. Вы прекрасно знаете, кто. Точнее знаете, что никто этого точно не знает. Двое, скажем так, московских сотрудников там были. Не считая пьяного моториста и какого-то бомжа. Сотрудников звали полковник Иванов и капитан Сидоров.
– Псевдонимы?
– Нет, потомственные дворянские фамилии. Конечно, псевдонимы.
– Вам известно, что они там делали?
– Нет. Нам не доложили. Сказали только, что произошла ошибка, и этих сотрудников из Москвы никто не посылал.
– То есть они не имели отношения к ФСБ?
– То ли имели, то ли не имели. То ли были действующие, то ли в отставке. Может выполняли задание под прикрытием. А может работали на какого-нибудь денежного мешка. Короче, все это быстро замели под ковер, забрали в Москву, а нам сказали, что взрыв произошел случайно. Ага, и сто килограмм С4 на том корыте тоже случайно оказались.
– А что же подполковник Кравец?
– А что Кравец? С ним все только начиналось…
Маша смотрела на экран компьютера и ничего не понимала.
Этих детей должны были найти еще тогда, десять лет назад. Поднять службы, вертолеты, волонтеров, прочесать местность. Но ничего не было сделано. Заявления о пропажах были приняты, зафиксированы в системе. Ответственные отрапортовали о проделанной работе, которая сводилась к опросу свидетелей, если они были, и ни к чему не сводилась, если свидетелей не было. И всё.
Маша свернула список опознанных и вышла из кабинета.
Стояло раннее утро, но управление гудело, как растревоженный улей. Хлопали двери, носились с кипами бумаг сотрудники.
Она поднялась на второй этаж и локтем толкнула ближайшую дверь.
– Слушай, Тёмка. У меня проблема.
Усманов медленно поднял голову от раскрытой папки. Вид у него был изможденный.
– Короче, мне прислали список. Опознали все-таки жертв. Ребятишек, найденных…
– Ну?
– Да. В основном по зубным картам. Часть по ДНК. Представляешь, они у нас все были в базе пропавших. Но их тогда никто толком не искал!
– Хочешь сказать в системе МВД был какой-то упырь, саботирующий розыск пропавших детей?
