— Хи Рен, — откинувшись на спинку стула, в какой-то момент не выдержал я. — Так у нас с тобой дело не пойдет!
Школьница насупилась пуще прежнего.
— Скажи, ты вообще хочешь догнать своих одноклассников? — попытался мотивировать ее я.
— Хочу, — буркнула она — но без малейшего энтузиазма в голосе.
— Тогда давай работать!
— Чон-
— Нет, — покачал я головой. — Как ты работаешь, я видел. Это — не работа. Или не ты!
— Ну, значит, не я! — будто бы все же вскинулась она — но тут же снова потухла.
— Хи Рен, давай поступим следующим образом, — проговорил я, сворачивая задание на экране. — Ну его, этот английский — все равно сегодня от него никакого толка! Лучше просто расскажи мне, в чем проблема! Я же вижу, что с тобой что-то неладное творится! Поделись — иначе я никак не смогу тебе помочь!
— Вы и так не сможете помочь, Чон-
— А вдруг получится?
— Не получится! Потому что дело ни в каком не в английском! И уже вообще не в уроках! — всплеснула руками школьница.
— Уже? — выхватил я из ее фразы странную оговорку.
— Потому что я тупица! Сама все испортила! — будто бы не в струю прокричала Хи Рен.
Тут ее всю затрясло, и из глаз у девочки брызнули слезы.
Твою ж наперекосяк!
Нет, я, конечно, хотел квелую ученицу расшевелить — но не до такой же степени!
Следующие минут пятнадцать девочка безудержно прорыдала, уткнувшись мне в плечо. Затем, где-то вдвое дольше того, с переменным успехом пыталась успокоиться и приводила себя в относительный порядок. И наконец начала сбивчиво, перепрыгивая с пятого на десятое, рассказывать.
Зародившаяся у меня было версия — что дело там сводится к неразделенной или даже отвергнутой подростковой любви к кому-нибудь бесчувственному мальчику (с натяжкой сюда и синяк вписывался — мало ли, с соперницей подралась) — с треском провалилась. Все оказалось куда хуже — в своей хваленой Первой школе Хи Рен столкнулась с самой настоящей травлей со стороны одноклассников.
Как я понял, предпосылки там возникли еще до первомайских событий. В классе имелся признанный лидер — некая Ким Ю Джин. Девочка во всех отношениях необычная. Родители у нее были дипломатическими работниками, и какое-то время эта Ю Джин жила с ними за границей (что, кстати, насколько я знал, было совсем не принято, но почему-то вот для этой конкретной семьи власти сделали исключение). Короче, не удивительно, что, так сказать, бэкграундом от своих никогда не покидавших страны сверстников юная Ким несколько отличалась. Проявлялось это в мелочах, в полутонах — Хи Рен не смогла припомнить и внятно описать ни одного знакового поступка, которым ее одноклассница всерьез пошла бы наперекор местным писаным или неписаным правилам. Но таинственную инакость Ю Джин одноклассники считывали на раз.
Наверное, это могло бы и превратить Ким в изгоя — но сделало бесспорным кумиром.
Учителя ее тоже ценили, и не за успехи на уроках — училась Ю Джин, по меркам Первой школы, чуть лучше среднего. Но являлась талантливой скрипачкой — и со смычком в руках защищала честь класса и школы, где только это было возможно. Успешно защищала — дважды становилась финалисткой детско-юношеского музыкального Конкурса имени Ким Ир Сена. Реально крутое достижение, без всяких-яких!
— У нее два значка Лауреата — она их все время носит! — мрачно поведала мне Хи Рен. — Даже на физкультурную форму перекалывает! И на верхнюю одежду! Не знаю, как мыться ходит — в кулаке, наверное, зажимает!
До кучи, по мнению моей ученицы, Ким была необычайно красивой.
Собственно, Хи Рен и сама росла далеко не дурнушкой — и, возможно, на поверку королева класса оказалась не столь непрошибаема, как все считали: сразу почувствовала в новенькой потенциальную конкурентку. Но это уже чисто мое предположение: сама рассказчица категорически не понимала, с чего начались ее неприятности. Однако точно знала, когда ситуация обострилась — после ее возвращения из госпиталя и последовавшего проседания в учебе.
Сперва там были просто насмешки. Гляди, мол, выгонят тебя взашей — отстающих в Первой школе не жаловали. Хи Рен, видимо, реагировала остро — а подростков такое только подстегивает. Пошлó по нарастающей, уже не всегда на словах: подножки, щипки, подзатыльники… Утопленная в туалете тетрадь. Пошедшая по рукам в меру откровенная фотография из школьной раздевалки, снятая кем-то на телефон…
— А что учителя? — хмуро спросил я.
— А что учителя? — развела руками девочка. — Это же все не прямо у них на глазах происходит! А побежишь жаловаться — только хуже сделаешь.
— Есть, куда хуже?
