Империю ждут перемены. Готовятся события способные перевернуть сложившиеся устои. Покушение на Императора, переворот, революция. Заговорщики не первый год ведут активность, накапливают ресурсы, готовят планы, создают препятствия с целью расшатать экономическую и политическую составляющие государства. Император проводит непопулярные реформы и заговор набирает обороты, ускоряется. Смять последний рубеж обороны призвана Тварь, созданная из человека с помощью запретных техник и прямого вмешательства иномирового демона. С целью занять Тварь на время, ей дают малозначащее задание, которое внезапно, становится серьезным испытанием. Из охотника Тварь превращается в жертву, в добычу, встретившись с другим монстром. Их противостояние вовлекает и других жителей мира. Это книга начал, начал перемен, что следуют за разрывом старых судеб, связей. Перемены всегда начинаются во благо, но несут в себе чаще всего откровенное зло. Рушатся судьбы простых людей, страдают более осведомленные и значимые, победителями выходят единицы, которые часто потом не верят в целесообразность подобных побед. На фоне разворачивающихся событий переплетаются судьбы людей. Создаются новые связи невозможные в спокойное время. Достаточно ли они крепки, чтобы устоять в надвигающейся буре? Способны ли они к созиданию? Готовы ли к испытаниям, что ждут впереди?
Когда мудрец показывает на луну, дурак смотрит на его палец.
Эллинг[1] был погружен во мрак, не в чернильную беспросветную тьму, а в пристанище мягких, бархатных теней, ласкающих, разгоряченную нервной работенкой, кожу. Скользя меж теней, танцуя на обломках гигантского линкора, еще десятилетие назад бывшего вершиной творения инженеров-магов, мне мнилось, что они здороваются, соскучившись по разнообразию, по людскому шуму и смешливым солнечным лучам. Забытые, лишь изредка тревожимые занесенным через разрушенную крышу тополиным пухом и облетевшими с тех же тополей желтыми листьями.
Мягкие, волнительные объятия теней принимают в себя, растворяют, прячут от недоброго, а подчас и гибельного взгляда. А я здороваюсь, принимаю их ласку и пробираюсь через обломки дальше. Там у пристани, которую уже видно через обрушившуюся стену, мы попрощаемся, чтобы никогда не встретиться вновь.
Казалось бы каждый бездомный мог проникнуть сюда, найти пристанище в недрах некогда величественного строения, но проклятье инженеров-магов еще живо в человеческой памяти, и даже отморозки с окраины не решаются рыскать в обломках магического линкора, раздавленного рухнувшими балками перекрытий. Вот так, надежда империи, мощь флота и угроза врагам лежит под тоннами железа и камня. Гордый и величественный пал в бою не с пушками неприятеля, а в бюрократической возне, в халатности чинуш, разгильдяйстве проверяющих.
Восстановить и отремонтировать вышло бы дороже, чем построить заново. Разобрать завал после повреждения движителей и вовсе, почти невозможно, учитывая те силы, что инженеры-маги вложили в их создание.
Но все это в прошлом, и занимает меня не более, чем вчерашний суп, поданный в таверне у моста. Моя цель уже близка: вниз под пирс, в гнилую воду, раздвигая плечами обломки досок, обрывки водорослей и прочий мусор, принесенный приливом, и далее вдоль берега, к огням неподалеку — в самое слабое место в охране.
Не через высокий забор, и уж конечно не главным ходом приходится мне навещать моих клиентов. Хотя чего уж там, доводилось мне работать и в бархатных салонах, и в будуарах куртизанок, и даже на королевском приеме, где удушающие волны запахов дорогого парфюма и страшных тайн, танец льстивых улыбок и предательских взглядов вызывают тошноту и отвращение.
Пожалуй, в тот раз можно было сработать и бесплатно. Но, что это со мной? Сейчас не время предаваться воспоминаниям: работа не окончена.
Я, убрав водоросли от лица, медленно погружаюсь под воду. Достав из сумки длинную трубку, аккуратно делаю через нее вдох. Тяжело идти по дну, запрокинув голову, но у меня достаточно груза, чтобы не всплыть и достаточно терпения, дабы перейти мелкий пролив между заброшенным кварталом и островом Грез.
Мое сегодняшнее задание не очень нравится мне. Обычно, я не беру такие заказы. Слишком мало знаю о клиенте. Не было времени ни собрать информацию, ни оглядеться при свете дня. Приходится доверять сведениям заказчика, и, хотя они удивительно полны и подробны, почему-то у меня это вызывает тревогу. Однако, задаток получен, обещание дано и берег, гостеприимно прошуршав золотистым песком, провожает до густых зарослей боярышника, напоследок вздохнув вслед продолжающимся приливом.
Учитывая лунное запаздывание, до полной воды еще час с небольшим, а там прилив смоет все мои следы. Устроившись поудобнее в зарослях, аккуратно снимаю и развешиваю по кустам одежду. Днем будет достаточно жарко, чтобы она просохла, а пока можно и вздремнуть. На сегодня моя задача выполнена. Теперь главное — не обнаружить себя, когда утром слуги придут на пляж готовить место для праздничного вечера. Впрочем, в заросли никто не полезет. Днем как раз кустарник подстригли, для услаждения эстетического взора хозяина, а украшать, в этом году, его не будут.
Утром слуги принесут столы, построят легкие беседки и расставят жаровни. А вечером, в честь дня рождения хозяина, под не совсем трезвые вопли празднующих и потуги вполне приличного оркестра, мне и выпадет шанс проявить себя.
Ну, а сейчас, достав из непромокаемой сумки легкое одеяло, к слову сказать не столько маскирующее, сколько согревающее, можно и вздремнуть. Благо время понервничать перед выступлением еще представится.
Выспаться мне не удалось: гневные крики с пляжа и звон садового инструмента не очень настраивают на благостные мысли. Хотя и ложе из опавших листьев на холодной земле и твердых корнях не предел мечтаний наемного убийцы.
Тем не менее, тихо собрав почти просохшее платье в ту же сумку из-под одеяла, устроившись поудобнее, начинаю наблюдение.
Это я так говорю «наблюдение», а на самом деле, забравшись глубоко в заросли кустарника мне остается только слушать, но уж тут мне равных нет.
