– Изволь, – собралась герцогиня. – Так вот, о чем я? Конечно, император принимает меры. Вчера из столицы ушел обоз с новым вооружением, а четырнадцать когорт на границе начали маневровые учения. К ним на соединение идет два полных легиона с северного направления, инженерный легион и двенадцать сатамов наших северных союзников. Кроме того, Рука Народа посылает пятьдесят сатамов на массовые учения у себя и пять сатамов в обмен на семь когорт дает для внутреннего патрулирования.
– Любопытно, но что же Малый суд?
– На Малом суде император вчера неплохо врезал шингам, показав, что не боится обострять отношения. И что он все еще весьма силен.
– Я что-то пропустил? А при чем тут шинги?
– Альбин, когда ты научишься слушать? Я же говорила тебе неоднократно, заговоры и восстания – это наша имперская традиция. Раз в поколение как минимум что-то случается. Кстати, еще ни разу шинги не упустили возможности поучаствовать в беспорядках. Империя наша сильна, но народонаселение малочисленно, территории же излишне огромны, пожалуй. Из всех соседей только
– Разумно ли дергать за хвост спящего льва?
– Ха, ха, хорошо сказал, только ошибся. Вокруг нас не гордые львы, а стаи шакалов. Промедли, прояви милосердие, замешательство, благородство, и они примут это как слабость. Ты должен рявкнуть, показать когти и клыки, но в меру, ибо от отчаяния загнанная в угол крыса будет сражаться как лев.
– Вас послушать, так у нас все в порядке, и император сам со всем справится. Зачем же я нужен?
– Затем, чтобы перекрыть все направления. Наши противники, кто бы они ни были, нападают на разных уровнях. Кто-то подрывает экономические пласты, кто-то готовит военную мощь, кто-то заказывает убийц и шпионов. Даже император не может справиться со всем самостоятельно. И сейчас он берет тебя в свою команду. Присматривается к тому, что ты можешь. Прояви себя – останешься надолго. Прояви себя хорошо, покажи, что можешь быть не только мальчиком на побегушках, и тебе дадут более сложные и, надо признаться, интересные задачи.
– Но что я могу?
– Ты можешь сменить маску. Ты уже перерос роль «дикарского щенка». Пора налаживать связи и брать узду в свои руки. Насколько бы ни был хорош в своем идеализме
В комнате повисло затянувшееся молчание, где каждый думал о своем. Альбин размышлял о том, как все изменилось, о том, как быстро, вскачь понеслось время. Недоумевал, как раньше мир, такой огромный и многообразный, казался ему маленьким, домашним и уютным. Повсюду теперь ему виделись ловчие ямы и капканы, словно нарочно настороженные против него.
Герцогиня, в свою очередь, грустно размышляла о вырастающих птенцах, кои вырываются из гнезда. Вроде неохотно, но расправит крылья единожды – и более сидеть в тепле и под защитой их не заставишь. Размышляла о том, как помочь и не навредить, не спугнуть. Защитить, но так, чтобы в будущем это не аукнулось бессилием и неуверенностью.
Двое сидели средь мягких голубых цветов, постепенно выцветавших до холодного серого, и размышляли об изменчивости мира. Лишь дождь, как прежде, стучал в окна тяжелыми ливневыми каплями. Он был сейчас, бывал вчера и пребудет извечно, в этом месте или ином, и нет ему дела до жалких букашек, мнящих себя центром мироздания.
Дружба – это и тень, укрывающая нас от зноя солнца, и защита от непогоды.
Вернувшись домой, Альбин быстро переоделся в тренировочный костюм, навешал на себя дополнительного железа и, кивнув хозяйке, выбежал под дождь. Отмеряя длинными ногами расстояние, он сосредоточенно раздумывал над недавним разговором. Получается, что его жизнь была давно распланирована и расчерчена хитроумными ходами герцогини и планами императора. Не ясно было только, к худу или к добру. Следует ли смириться с происходящим и постараться влиться в струю или же взбрыкнуть, проявив таким образом и инициативу, и показав стойкость характера.
