—Вопросы есть?
—Без вопросов.
—Покажи.
Кукла показала, что запомнила последовательность действий. Откинула петельку. Убрала руку. Посмотрела на Нинсона. Достала нож. Показала его с разных сторон. Посмотрела. Подняла брови. Нахмурилась. Не спеша убрала нож. Медленно, с преувеличенным значением накинула петельку. Посмотрела на Великана, свершив таинство.
—Неужели я так со стороны выгляжу?
Мимолётно дёрнулись губы. Но и только. То ли успела схватить за хвост гримасу, то ли задавить улыбку, то ли остановить чуть не выпорхнувшее слово.
Ингвар подумал, что от природы у неё, должно быть, живая мимика. Была. Могла бы быть. Будет ли когда-нибудь?
—Ладно, а быстро ты то же самое сделать сможешь?
—Да.
Великан немного подождал. Но девочка стояла, не шевелясь.
—Сделай!
Единым плавным движением Грязнулька выхватила оружие, успев отжать петельку большим пальцем. Нинсон увидел только размытое пятно света — никер отразил небо — и нож появился в маленькой ладони.
—Ух ты. Вы там что, тренировались? Занимались как-то?
—Да.
Ингвар прикусил язык.
Ясно, что они там много чем занимались. Не надо об этом.
—Хорошо. Убери нож. И если будет надо, доставай. Но лучше не надо. Поняла?
—Нет.
Вот она, разница разговора с куклой. Ведь обычному человеку всё будет сразу ясно.
«И если будет надо, доставай. Но лучше не надо».
«Каши будешь? Да нет, наверное».
«Да ладно».
Что отобразится в голове куклы при этом «да нет, наверное»?
Ингвар показал девочке, что фляжка снимается с рюкзака.
—Ты понимаешь?
—Понимаю.
—Ты понимаешь, что ты можешь пить, когда захочешь, не надо меня спрашивать?
На этот раз девочка задумалась прямо посреди ответа:
—Пони… понимаю.
—Не похоже. Ты понимаешь, что можешь остановиться, если… и вообще… Что там ещё? Поправить обувь или спросить что-то. Или пописать, например, нужно… Ты понимаешь?
—Можно сейчас? — переспросила девочка.
—Да, конечно, давай прямо сейчас.
Кукла сорвалась с места. Отбежала с дороги, в лес. Провалилась в канаву. Выбралась на той стороне. Захрустела ветками. Зажурчала.
Ингвар остался ждать. Он поглядывал в сторону Навьего озера и размышлял о том, что будет чрезвычайно утомительно каждый раз вот так вот думать за Грязнульку каждую мысль. Угадывать, что ей нужно позволить из того, на что она не спрашивает разрешения.
А что делать? Договариваться.
Просто сказать, чтобы говорила, если что? Можно.
А она скажет? Нет. Так быстро люди только в сказках меняются.
Ингвар с ужасом понял, что он не отдавал распоряжений о походе в туалет с момента их знакомства. Уже едва ли не сутки.
Наверное, была какая-то сформулированная команда, чёткое указание. Наверное, существовала инструкция со списком этих формулировок. Наверное, можно эти команды как-то обойти.
Сплошные «наверное».
И ведь ни у кого не спросишь.
Выбираясь на дорогу, кукла застряла в ветвях, не понимая, что объёмный рюкзак пролезет не везде, где протиснется щуплое тельце. Ингвар молча взялся за ручку в кожаной оплётке, которая оказалась как раз на затылке у Грязнульки, и вытянул девочку из кустов.
Никакого спасибо. Просто выжидающий взгляд. Что дальше?
—Идём.
«Никаким “спасибо“ она не обучена», — напомнил себе Ингвар.
Не словам. Словам-то он её быстро научит. А самим понятиям.
Таро Тайрэн цокнул языком:
«Нет, хуже, сказочник. Кукла не обучена этим чувствам.
Чувства можно перевести в понятия. Понятия в слова.
А у неё нечего переводить. Она застряла. Её подтолкнули.
Не потому что это ей нужно или приятно. Не потому что хотели помочь. Потому что так быстрее и удобнее хозяину. Чашка, подхваченная в полёте, не поблагодарит, а разбившись, не расстроится».
Таро Тайрэн часто выдавал глубокомысленные изречения или коротко комментировал происходящее, а ещё чаще просто цокал, хмыкал, вздыхал. Но обращаться к нему было бесполезно.
На вопросы он не отвечал. Так что Нинсон всё реже пытался разговорить его и просто начал воспринимать голос легендарного колдуна Таро Тайрэна как свой собственный внутренний голос.
Глава 72
Нарекаю Тебя
Ингвар оглядывался, опасаясь то погони, то выстрела в спину.
Он выкинул обувь Красных Волков в озеро. Чтобы им ещё меньше хотелось пускаться за ним в путь. Но это было несерьёзно. А выстрелить в ногу каждому наёмнику — не хватило совести. Им и так ещё тащить едва живого парня через лес к лагерю. Или они его не потащат, а просто бросят Дога. Нинсон не знал заведённых у Красных Волков порядков. Тем более что все они оказались никакими не Красными Волками, а рутгерами.
Это был уже не его карпэм. Пусть пишут в свой, что захотят.
Ингвар заставлял себя шагать по тропинке. Боролся со сном, но сползал в дремотный морок. Ему мерещилась погоня.
То женщина с большой грудью, которую он видел у озера. Отчаянно нуждаясь в деньгах, она была готова пойти на любой риск. Иначе просто не оказалась бы в этой шайке. Она шла по его следу…
То черноглазая красавица, собиравшаяся мстить за сломанные руки Грани. Она достала из тайника тетиву. И её раскосые карие глаза смотрели на Ингвара поверх оперения нацеленной стрелы…
