Но люди не могли забыть, несмотря на просьбу Лоа. И не могли не рассказать потомкам, которые ничего не помнили по приказу Лоа. И тогда Лоа увидели, что сказания не остановить.
Появилось много преданий об Отступнике, Тринадцатом Лоа. О том, кто без пары, кто сам по себе, кто подтачивает устои и расшатывает скрепы. О том, кто не тиун, но вершит справедливость на свой лад.
Тринадцатый носит на лице маску.
Тринадцатый действует не бумагами, а собственными руками.
Тринадцатый на своё усмотрение раздаёт гейсы и пишет Мактуб.
Тринадцатый слишком тяжел для коня и ходит по дорогам Лалангамены пешком.
Тринадцатый предпочитает южные широты, ибо только там, где много солнца, могут произрастать зеркальные цветы, питающие его.
Однако быстро стало понятно, что Тринадцатый получился слишком уж многоликим и многогранным, обоеполым и нестабильным, а ещё и умирал в некоторых книгах. Кроме того северяне тоже любили читать о Лоа-Отступнике. И хотели, чтобы он и в северных краях мог путешествовать. Но там, где зимние дни были мимолётны, как кошачье чихание, Отступник никогда бы не появился. Там было недостаточно цвета для зеркальных цветов.
И тогда Девятый Лоа, Инк, мастер шифров, велел запретить писать о Тринадцатом Лоа. Злые языки поговаривали, что тут дело в простой зависти, и в том, что книг о приключениях Тринадцатого стало столько же, сколько о приключениях всех остальных Лоа вместе взятых.
Но Инк не был бы мастером знаков и писаных посланий, если бы просто запретил что-то, да ещё и позволил злословить на эту тему. Потому он издал эдикт о выдаче сытных пайков тем авторам, которые будут писать об Отступниках, придерживаясь нескольких несложных правил. Достаточно было писать без грамматических ошибок и без упоминания Верховного Ковена. Лучше было бы не использовать двузначных номеров, а число тринадцать так вообще. Сто тринадцатый Лоа или сто тридцатый мог лишить своего автора обеда. Так и возникла примета.
На Лалангамене быстро возникли целые общины монастырского типа, ориентированные на производство подобных рукописей и принимавшие послушание количеством выведенных набело строк.
В женских монастырях производство отталкивалось от той идеи, что Лоа-Отступник будет много путешествовать по Лалангамене, чтобы влюбляться и страдать. Ещё чаще странствующий Лоа мучился не сам, а нужен был для того, чтобы в книге об него страдала героиня.
Или же, напротив, вернувшийся из бесконечно далёких мест своего заточения Отступник станет безо всякой рефлексии пытаться утолить неутолимую похоть десятков сердец, что бились в груди. Для чего будет на сотнях страниц удовлетворять многочисленные фантазии.
Лоа-Отступники почему-то выбирали принцесс, колдуний и послушниц вместо хорошо тренированных профессионалок из доступных по всему свету витриолей. Впрочем, различались женщины всё равно только номинально. Потому что и послушницы, и принцессы, и колдуньи говорили ровно одно и то же. И во всем прочем тоже вели себя совершенно одинаково. Причём именно так, как вели бы себя тренированные профессионалки.
В этой категории книг был слаб сюжет, но сильна описательная сторона. Причём как глубокие внутренние страдания, так и сугубо внешние проявления любви описывались одними и теми же ремесленницами, в одних и тех же выражениях.
В мужских монастырях исходили большей частью из того, что Лоа-Отступник будет искать юного отрока, чтобы объявить ему о том, что Мактуб избрал его для важной миссии. После чего могло начаться невесть что, а это означало, что книга всё же из женского монастыря, а все эти разговоры об избранности неопытного героя были нужны лишь для того, чтобы усыпить его бдительность.
А могло и впрямь начаться детально прописанное обучение и даже местами становление героя.
Книги об Избранных тоже мало чем различались. Возраст и пол главного героя никак не отражались ни в диалогах, ни в поведении Избранного. По сути, они различались только способом самоустранения Тринадцатого Лоа. Той причиной, почему в третьей части книги его участие сходило на нет.
Но самыми популярными всё равно оставались истории про Лоа-Отступников, которые восстанавливали справедливость. Они ходили в ярких одноцветных костюмах и были вооружены самым разнообразным оружием ближнего боя…
— А почему только ближнего? — спросила Грязнулька.
— Ну… как тебе объяснить? Лоа может натянуть лук в сто килограмм. И может сколько угодно держать руки. Может учесть поправку на ветер и расстояние. И поэтому он легко прикончит врага первой же стрелой, ещё за километр. То есть до того, как они сумеют обменяться эффектными репликами. И какой тогда смысл будет?
— Смысл Отступников в том, чтобы сражаться не с людьми, это-то люди и сами смогут. А с другими Лоа.
Мысль была ясной, чётко сформулированной и никак не могла принадлежать девочке.
— И кто же тебе это сказал?
— Тринадцатый.
— Тринадцатый? Это который Лоа-Отступник?
Ингвар опять не уследил за тоном, и громким голосом спугнул смелость куклы, карасиком юркнувшую в чёрные омуты глаз.
— Не расскажешь?
Грязнулька чуть заметно помотала головой.
