— Искали его ровно четыре года, а обнаружили по чистой случайности. Некие свидетели видели, как родственники двух последних жертв (в одном случае это была няня, в другом — старшая сестра) разговаривали с красивым молодым мужчиной. И няня, и сестра были молоды, они флиртовали с этим мужчиной во время прогулки с ребенком. Старшая сестра была у Каринэ Аванян, 14 лет, а няня — у Лилии Руденко, 5 лет. Следователь проделал титаническую работу, и в конце концов вышли на след Григория Клирина, который работал шофером на «скорой помощи». Выяснилось, что родственники большинства жертв (в том числе и двух последних — Каринэ Аванян и Лилии Руденко) вызывали на дом карету «скорой помощи». Кого-то из членов семьи госпитализировали, а шофер помогал нести носилки.
— Так он видел в квартире детей? — понял Вадим.
— Совершенно верно! Он видел детей, своих будущих жертв, и знал их адреса. Когда Клирина выследили и арестовали, он не стал отпираться, а сразу признался в девятнадцати эпизодах — они потом прошли на суде. Но сам потом говорил, что убийств было больше: детали стерлись из памяти, сложно вспомнить.
— Это какой-то кошмар! — Вадим потер мучительно нывшие виски.
— Когда Клирин совершил свое первое убийство, ему было тридцать два года. Он никогда не был женат. Жил вдвоем с матерью, которая вечно прикидывалась тяжелобольной, жаловалась, что у нее проблемы с давлением, и требовала за собой особого ухода. Так как Клирин все время находился при матери, он не мог полноценно встречаться с девушкой и создать семью. Врачи потом определили, что из-за того, что с ранних лет он постоянно занимался мастурбацией, у него произошло сексуальное расстройство и он уже не мог совершить нормальный половой акт с женщиной. В смысле, он мог получить сексуальное удовлетворение только от мастурбации, а не от проникновения в женщину. На самом деле это серьезный диагноз, сексуальное извращение, от которого едет крыша. И на этой почве у него крыша поехала настолько, что он начал убивать маленьких девочек… Я вообще там, в архиве, в медицинской экспертизе вычитал, что все серийные убийцы и люди, имеющие серьезные психические отклонения, склонны к мастурбации и предпочитают онанизм полноценной половой жизни. Григорий Клирин и был таким. Интересно еще и то, что он был очень красивым мужчиной — женщины таких обожают. Вел здоровый образ жизни — не пил, не курил, занимался спортом, волейболом.
Суд над ним начался в 1976 году и был очень громким. Ну, ты понимаешь, что это было за время. Советское, расцвет «застоя». Тогда сами названия «маньяк», «серийный убийца» были запрещены партией и правительством. Не то что говорить в открытую — на кухне друзьям боялись сказать. А тут признание сразу в девятнадцати убийствах и, на удивление, открытый судебный процесс! О деле Григория Клирина писали все газеты страны. Его окрестили «покровским маньяком». На суде были представлены девятнадцать доказанных эпизодов — но это, кажется, я уже тебе говорил. Григория Клирина признали виновным и приговорили к высшей мере наказания — расстрелу. Приговор был приведен в исполнение в следующем, 1977 году.
— Подожди… Ты хочешь сказать, что его расстреляли? — переспросил Вадим.
— Именно. В те годы все было строго. Приговорили к расстрелу — значит, расстрел. И Клирина действительно расстреляли в 1977 году — это абсолютный факт.
— А почему его называли «покровским маньяком»?
— Вот это-то и есть самое интересное! Вот из-за этого я и позвал тебя чуть свет! Григорий Клирин постоянно жил и был арестован в доме в Покровском переулке — в том самом доме, где живет твоя Джин, в квартире на третьем этаже!
— Что? — Вадим не верил своим ушам.
— Что слышал! Квартира, кстати, находилась как раз над квартирой, где живет твоя Джин! Несколько эпизодов — три или четыре убийства — произошли в парке напротив дома и были доказаны. Так что… выводы делай сам!
— Какие еще выводы? Их невозможно сделать! — Вадим схватился за голову. — Я не могу это объяснить! Никак! Она же говорила, что видела его в доме, говорила с ним! А что произошло с матерью маньяка?
— Мать осталась там же и превратилась в настоящую затворницу. Она пережила сына на десять лет и умерла в 1987 году. Квартира перешла в собственность государства, так как родственников у семьи не было.
Вадим ничего не мог сказать. Артем сочувственно похлопал его по плечу.
Вадим поднимался по ступенькам, не зная, что скажет Джин. Он испытывал парализующее чувство страха. Лестница, как всегда, поскрипывала, словно тяжело вздыхая. Вадим до сих пор не решил, говорить ли Джин о том, что он узнал. Не станет ли это для нее таким же шоком, какой он испытал сам? Вадим был растерян, как никогда в жизни.
Он, деловой рациональный прагматичный человек, столкнулся с тем, что не был способен объяснить. Его приземленный рассудок делал сбои и замирал перед чудовищной пропастью необъяснимого.
