Дотронувшись до надписи, он почувствовал, что краска еще не до конца высохла. Значит, она появилась здесь недавно. Это явно было послание для Доика. У него появилось дурное предчувствие. Человек, написавший это, явно имеет дурной вкус, пытаясь подражать кинозлодеям. Думая об этом, Доик понял, что имеет дело не с обычным сумасшедшим. Напряжение ударило в шею Доика. Его внимание привлекла тонкая красная линия, проведенная вдоль стены рядом с надписью. Он проследил за ней и в конце концов обнаружил старый монитор, валявшийся на полу. Но сейчас Доик был готов следовать куда угодно, даже если это приведет его в глубины ада. Когда он собирался дотронуться до монитора, что-то хлопнуло, и экран засветился. Доик подозревал, что что-то подобное может произойти, поэтому его это не удивило, но, когда внезапно хлынул более яркий свет, он прищурился и отступил назад. Волноваться было нельзя. Ведь это лишь начало. Он понимал, что думать нужно только о спасении Чжонхи. Необходимо было взять себя в руки, остыть. Нужно было всего лишь успокоиться. Однако, когда Доик увидел изображение на мониторе, он больше не мог сохранять хладнокровие. Это была Чжонхи, привязанная к стулу. Доика захлестнула невыносимая ярость.
– Ты что творишь?! Освободи ее немедленно! – крикнул он в гневе, но услышал лишь свое прерывистое эхо.
На мгновение Доик потерял самообладание и несколько раз тряхнул головой, чтобы прийти в себя. Через некоторое время из свисающего с потолка динамика раздался тихий, совершенно безэмоциональный голос:
– Что насчет коробки номер 5?
И только тогда Доик вспомнил, что в отправленной им записке говорилось о красной коробке под номером 5. Он был настолько поглощен мыслями о спасении Чжонхи, что совершенно забыл об этом. Когда он только открыл коробку, ему сразу показалось это необычным. Ведь в записке упоминалось не о простой коробке, а коробке с определенным номером. Что это могло значить? Размышляя об этом, Доик понял, что существует еще одна коробка, отличающаяся ото всех, которые он видел. И она была отмечена цифрой 5. И похитителю так сильно нужна была именно эта коробка, что он прибегнул к настолько подлому методу – решил держать в заложниках молодую девушку. К тому же он, похоже, был уверен в том, что коробка у Доика.
Доик размышлял, что ответить, и в итоге решил, что ради безопасности Чжонхи лучше сразу сказать правду.
– Я не знаю ни про какую коробку с номером 5 или что-то в этом роде. Как я, по-вашему, могу хранить у себя то, о чем даже не знаю? – крикнул он в темноту.
Доик очень нервничал, ожидая ответа, и внимательно прислушивался, что ему скажут. Однако вопреки его ожиданиям ответа так и не последовало.
– Это чистая правда. Я не пытаюсь вас обмануть! Я не знаю ничего об этой коробке и не хочу играть жизнями людей. Если бы она была у меня, я бы не раздумывая отдал ее и потребовал освободить Чжонхи!
– Совсем скоро мы узнаем, врешь ты или нет, так что подождем и посмотрим, что будет дальше.
Как только голос замолчал, на мониторе появился 10-минутный таймер вместе с изображением Чжонхи.
– Когда время на таймере истечет, здание, в котором сейчас находится девчонка, сгорит. Что ты стоишь? Не собираешься ее спасать?
Все произошло так быстро, что Доику показалось, что он мгновенно поседел. Время на таймере начало стремительно бежать. В течение 10 минут Доик должен был найти место, где держали Чжонхи, развязать ее и успеть вывести на улицу. В незнакомом месте, где он никогда раньше не был, ему предстояло пройти сквозь жуткую тьму и найти место, где находилась Чжонхи. Прежде чем Доик решил, как действовать дальше, он уже выбежал на улицу. Но его смутило то, что зданий вокруг было больше, чем он того ожидал. Сначала Доик направился к ближайшему и тут же вошел внутрь.
– Чжонхи! Где ты?! Мин Чжонхи!
В то же время машина Гвиу, опередившая следователя Бэка, остановилась на стоянке рядом с машиной Доика. Он смог это сделать, отслеживая GPS Доика, о чем позаботился заранее. Но когда Гвиу задумался о том, что делать дальше, он растерялся:
– И какой ерундой я страдаю посреди ночи?
– Чжонхи! Чжонхи!
Доик отчаянно кричал, и его голос раздавался в ночи, отдаваясь эхом вокруг. Его услышала Чжонхи.
Чжонхи, в которой зародилось зерно надежды среди того бесконечного страха, который она сейчас испытывала, хотела выкрикнуть, где она находится, но ее рот был плотно заклеен скотчем, поэтому она не могла издать ни звука. Пошевелиться, будучи крепко привязанной, она тоже не могла. Все, что ей оставалось, только топнуть ногой. Но как бы энергично она ни топала, звук был слишком слабым, чтобы его можно было услышать снаружи. Тем не менее она продолжала топать ногами. Каким бы безрассудным это ни казалось, Чжонхи понимала, что ей стоит продолжать, если это сможет хоть как-то помочь. Она проглотила слезы и изо всех сил снова топнула ногой.
