Вернувшись домой, Сильми, не включив свет и даже не переодевшись, села на стул и молча смотрела на глухую белую стену. Неожиданное признание Чоннама, единственного человека, которому она доверяла и на которого полагалась, привело ее в сильное замешательство. Она была не настолько зла, чтобы чувствовать себя преданной, и хорошие воспоминания о времени, которое они провели с ним вместе, не давали ей его ненавидеть. Только вот…
Чан Гвиу больше не заботил ее. Каждая история, рассказанная Чоннамом, как на исповеди, пошатнула в Сильми все убеждения, которых она когда-либо придерживалась. Это заставляло ее чувствовать себя беспомощной, она словно истратила всю свою энергию.
Все это казалось абсолютно бессмысленным. Она-то считала, что все будет кончено, как только она спасет брата. Но теперь, когда Сильми узнала, что ее младший брат жив только благодаря лечению корпорации «Намбо», девушку одолевали сомнения относительно того, чем она до сих пор занималась. Когда она подумала о возможности вызволить брата, по ее спине пробежал холодок… Ведь, выходит, это было все равно что собственноручно его убить. От одной этой мысли по телу Сильми побежали мурашки. Ей больше не хотелось ни о чем думать. Поэтому она еще больше сосредоточилась на белой стене. Только мысли все не давали ей покоя. В голове продолжал звучать голос Чоннама.
– Послушай меня внимательно. Кхе-кхе… Есть только один способ разрешить эту ситуацию и спасти твоего брата…
В каком-то смысле Сильми была благодарна Чоннаму за то, что он во всем признался, и она понимала, как тяжело ему это далось. Но когда девушка думала о том, что он обманывал ее все это время, ей больше не хотелось верить ни единому его слову. В груди у нее будто что-то щелкнуло. Сильми захотелось бросить все и просто сбежать. Все, что она делала до сих пор, стало казаться ей таким глупым, что это было сложно вынести.
Сильми достала старую синюю коробку из-под печенья и выбросила все удостоверения личности, хранящиеся в ней, в мусорное ведро. Ей стало смешно от того, что она притворялась, что ей не все равно, думая о совершенных ею поступках. И даже когда она выбросила все удостоверения, легче Сильми не стало. Она решила крепко завязать мешок для мусора и вынести его на улицу, чтобы больше никогда не видеть и не думать о нем. И, когда она доставала пакет из мусорного ведра, туго завязывая его, ее внимание привлекло одно удостоверение личности.
У человека с удостоверения было то же лицо, что и на фотографии, которую показал ей Ёнун. Сильми подумала о том, что ей надоели эти постоянные повороты судьбы.
На следующее утро Доик нашел в своем почтовом ящике удостоверение личности. Оно пришло не с очередной красной коробкой, а просто лежало на дне почтового ящика без дополнительной записки или чего-то в этом роде. И вместо того, чтобы хотя бы мысленно поблагодарить человека, который оставил это удостоверение, Доик еще больше распереживался из-за такого совпадения. Все, что происходит таким образом, никогда не приводит ни к чему хорошему. Глядя на удостоверение, Доик снова и снова обещал себе, что на этот раз не поддастся проклятой судьбе коробки.
Воншик обеспокоенно смотрел на свою жену, свернувшуюся калачиком в углу комнаты. Ее переполнял страх, да и вообще она выглядела так, будто ее выбросили на улицу посреди холодной зимы.
– Этот человек найдет тебя.
– Меня это не волнует. Все, что нужно сделать, – это уйти подальше, чтобы они не смогли меня найти.
– Проблема ведь в другом. Твоя жизнь в руках этого человека!
– Постарайся позаботиться о себе, а я уж как-нибудь справлюсь. У меня есть план, так что тебе не стоит так сильно переживать обо мне.
– Давай просто убежим отсюда, а? Даже если тебя поймают, это ведь случится потом.
– Ладно, давай. Я пойду за деньгами, а ты пока собирайся. Как только я вернусь, мы сразу же уедем отсюда.
Благодаря удостоверению личности Чан Воншика удалось установить его место жительства. В ходе поисков выяснилось, что на сегодняшний день по адресу, указанному в удостоверении, уже проживал другой человек, а регистрация по месту жительства была аннулирована, поэтому узнать, где сейчас находится Воншик, не представлялось возможным.
