Невозможно описать выражение лица лэрда при этих словах. Но вдруг он расхохотался. (Бывают вещи, которые не способны рассердить даже и самого вспыльчивого человека.)
– Да неужели же все вокруг меня сошли с ума? – крикнул он, вскакивая с места. – Бедный паренек, ты помешался. Может быть, вблизи тебя молния ударила в землю?
– Сэр, – продолжал Джон, – я не искусен в разговоре, а потому и начал с того, с чего должен был бы кончить. Я должен начать с начала. Руки вашей дочери домогается не лодочник Джон, сын лодочника Гавиа, а человек, равный вам по рангу и состоянию!
Губернатор, который совсем было собрался зашагать по комнате, вдруг остановился и уставился на молодого человека.
– Так оно и есть! – пробормотал он, все более и более убеждаясь, что высказанное им в самом начале разговора предположение об общем сумасшествии оказывается справедливым.
– Да, сэр, – продолжал тем временем Джон, – я – такой же дворянин, как и вы, но только люди путем подлой измены и обмана обокрали меня и вытолкнули в мрачную ночь беспросветного нищенского существования! Мой отец, герцог, умер благодаря предательству и клятвопреступлению других на эшафоте, двоюродный брат отца приказал убить мою мать, да и меня самого тоже было приказано устранить, чтобы подлый негодяй-брат покойного мог вступить во владение наследством на основании законного права. Поняли ли вы меня?
Эти слова произвели потрясающее впечатление на лэрда. Он неподвижно стоял и всматривался в говорящего, словно увидев перед собой привидение.
– Негодяй, – продолжал Джон, – который постарался, чтобы мой отец кончил жизнь позорной смертью, стал впоследствии орудием в руках тех, которые хотели уничтожить оставшихся в живых наследников. Но, сознавая собственную выгоду, он оставил ребенка в живых, чтобы держать его наготове в качестве оружия против тех, которым было выгодно стереть с лица земли всех законных мстителей за смерть отца. Впоследствии он собрал еще и ряд других доказательств, которые хранились у него. Этот человек, живший здесь под именем Гавиа и воспитавший меня, только сегодня вечером познакомил меня с ужасной судьбой, которую он уготовил мне и моим родителям. Понимаете ли вы меня, наконец, сэр?
Лэрд понял; словно уличенный преступник, стоял он перед Джоном. Как ни давно забыты были все его злодеяния, а теперь они снова воскресли и с угрозой встали перед его душой.
– Гавиа умер, он скончался сегодня вечером, – продолжал Джон, – но еще жив я, наследник его тайны, сын и законный наследник герцога Спитты. Перед вами стоит Джон Спитта, сэр, и требует у вас отчета… Слышите ли вы меня, сэр?
Лэрд тяжело вздохнул, но вскоре оправился от своей подавленности.
Джон слишком далеко зашел в своем натиске на этого человека. Удар, который он нанес преступнику, был очень силен и попал метко, но, по мере того как лэрд приходил в себя, он все более и более отдавал себе отчет в преимуществе своей позиции.
Раз старый Гавиа умер, его показаний нечего было больше бояться, а ведь только эти показания могли бы нанести вред этому могущественному, высокопоставленному человеку. Подобное показание, подкрепленное соответственными документами, могло бы еще иметь значение. Но даже и уличающие документы не имели никакой цены, если находились в руках какого-то холопа, или же их всегда можно было обезвредить и парализовать соответствующими мероприятиями.
Взгляд лэрда принял смелое выражение; он вздохнул еще раз и крикнул:
– Нахал! Ты должен получить ту награду, которой заслуживает твоя наглость.
При этом Спитта сделал вид, словно собирался выйти из комнаты.
– Стой! – загремел Джон. – На одно мгновение я подумал, что наше дело можно будет покончить добром, но я ошибся, и мне остается только исполнить долг мести. Эта месть требует твоей крови, вор и убийца! Ну так получай же то, что ты заслужил!
Джон бросился на лэрда. Тот стал отступать, пока не оказался припертым к стене. Последние фразы, которыми они обменялись, и в особенности заключительные слова Джона были произнесены повышенным голосом. Бросаясь на лэрда, Джон вытащил из-за пояса нож и высоко занес его над лэрдом, а при последних словах направил его в грудь Спитты.
Однако чья-то рука легла на его плечо, и удар не попал в намеченную цель. Это привлеченный громкими голосами священник вошел в комнату, и его вмешательству лэрд Спитта был обязан тем, что нож Джона попал не в грудь, а в плечо.
Кровь так и хлынула из раны.
– Отец Антон! – в отчаянии простонал Джон, чувствуя себя разбитым и уничтоженным.
– Помогите! – крикнул раненый. – Помогите!
На этот крик первой появилась Эсфирь; ей достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что здесь произошло.
– Джон! – вырвалось у нее, и с этим криком она бросилась на грудь Джону, как незадолго перед тем сделала это с совершенно незнакомым ей человеком.
Появилась и мать, а затем испуганные слуги.
– Свяжите этого субъекта! – крикнул лэрд. – Скрутите как следует и немедленно отправьте в тюрьму!
– Вы ранены, сэр! – сказал священник.
