Заставив себя, наконец, подняться, я поплёлся в ванную. Пора уже начинать этот день, сколько можно отлёживать бока в постели? Вообще-то я привык вставать рано даже на каникулах. Ну, не настолько рано, как мама, конечно, но и не в одиннадцать утра. Если перележать дольше положенного, моё самочувствие и настроение начинали резко катиться в тартарары.
В школе, как обычно, не было ничего интересного. Сидя у окна за задней партой, я вдыхал потоки летнего жаркого воздуха, долетавшего из открытых створок. Слушать учителя не хотелось, он говорил что-то своим монотонным «усыплю-всё-и-вся» голосом. Кажется, уточнял что-то в содержании тестов. Я еще не додумался, что мне они вообще не светят, так как через месяц меня уже не будет тут… Блин!
В коридоре я старался как можно скорее продвинуться к выходу, как вдруг получил тычок в спину.
- О! Сам Фрэнки Айеро пожаловал в школу, вы только посмотрите на это! – Чёрт! Ну почему так не вовремя? Совершенно не было желания разговаривать с этим типом сегодня. Но Лойса Кеттерби мало интересовали мои желания. Он намеревался развлечься, и развлечься за мой счёт. Я обернулся. Естественно, этот жирдяй не ходил один. Все его дружки, в количестве трёх штук, стояли рядом, создавая ему хренов «плащ неприкосновенности»*, не иначе.
- Ну и что ты вылупился, выродок? Поиграем в молчанку? – этот тип никак не унимался, открывая и закрывая свой грязный рот.
Я понимал, что стоит мне ответить, и меня начнут гнобить не по-детски. Конечно, в школьном коридоре они себе многого не позволят, но стоит выйти наружу… А до выхода оставалось совсем немного, между прочим. Нужно было идти ва-банк. Я попытался здраво оценить свои силы, окружающую обстановку и составил план побега. Подождав, пока мимо будет проходить группа ребят на год младше, я резко схватил ближайшего парня за руку и толкнул его в объятия дружков Лойса. Парень вылупил глаза и чуть не разорался, как девчонка (прости, чувак, но мне просто не оставили выбора), а я так резко и быстро рванул к выходу из школы, лавируя в потоке людей, идущих по коридору, как только это было возможно в данной ситуации. Я знал, куда можно добежать быстро и отсидеться там некоторое время, не боясь, что тебя выловят и четвертуют за твою выходку. Я искренне надеялся, что сегодня была последняя встреча с этими говнюками, и больше не собирался приходить в школу. В конце концов, раз мама затеяла всю эту возню с переездом, то ей же решать и школьные вопросы с моим переводом и документами. Ноги моей больше здесь не будет!
С такими мыслями я миновал дружелюбно распахнутые двери, крыльцо и выбежал на улицу. Что там происходило за моей спиной – я не знаю, я не рискнул обернуться, считая это тратой времени и сил. Если уж драпать – то со всем самозабвением, не отвлекаясь на маловажные детали. Вылетев стрелой со школьного двора, я повернул налево и затерялся в узких проходах между невысокими домами. На самом деле я знал точный и путь, и место назначения, поэтому не боялся заблудиться. Я знал этот район как свои пять пальцев, и был бы полным идиотом, если бы эти гады смогли догнать меня тут.
Через минуту я уже открывал дверь магазина комиксов, и колокольчик сообщил о моём приходе продавцу. Это был суровый дядька лет сорока, но он был очень добр ко мне и никогда не вызывал негативных эмоций.
- Это снова вы, молодой человек? Что хотите почитать сегодня? – спросил он, выходя из-за прилавка со свежими комиксами. – Что-то новенькое или как обычно?
- Наверное, как обычно. – Мне отчего-то больше нравились старые, потёртые комиксы, которые уже читало много людей и которые принесли сюда и продали, потому что перестали нуждаться в них. Потому что их хозяин, к примеру, вырос, и груда макулатуры, которая раньше вызывала трепет и восторг, оказалась обузой, занимала место и просто мешала. И это здорово, что находился такой человек, как Фрэд, и покупал их.
В этот магазин я заходил каждую неделю на протяжении нескольких лет, и мне разрешалось брать старые комиксы и листать их, пока мне не надоест, и никто не гнал меня прочь. Мы давно были знакомы с владельцем, и он знал меня по имени, но всегда обращался не иначе, как «молодой человек». Тут было спокойно и уютно, мне нравилось посидеть вот так, на полу между стойками, пальцами касаясь бумаги, уже потрёпанной многократным чтением, и чувствовать специфический запах, который бывает только в магазинах книг. Это был своеобразный фетиш, и я даже старался держать его в тайне ото всех – чтобы оставить хоть какой-то кусочек своей жизни только для себя. Это было здорово.
