- Он просто изверг, – простонал я, вспоминая, что один из заслуженных выходных уже прошёл, а в понедельник снова репетиция.
- Будто тебе не нравится играть в группе, – усмехнулся Майкл.
- Нравится. Просто когда Торо задаёт такой темп, невольно думаешь и считаешь, как долго ты ещё в нём протянешь, – промямлил я, лёжа головой на руках и искоса наблюдая за спиной Джерарда у кухонного гарнитура.
- И что выходит по твоим расчётам? – искренне заинтересовался Майки.
- Не больше двух недель, – честно признался я. – Так тяжело потому, что все нервничают. У нас до сих пор нет вокалиста и пятого члена группы.
В воздухе отчётливо потянуло молотыми кофейными зёрнами, и я с наслаждением втянул этот аромат.
- И что будет, если вас так и останется четверо? – серьёзно спросил Майкл, поглядывая то на меня, то на своего брата у плиты.
- Получится, что всё это напрасно. Нас не допустят до участия в фестивале, – с долей раздражения сказал я.
На самом деле с того раза на кухне в моём доме мы ни разу не говорили с Джерардом о его участии. Я был занят репетициями, а Уэй тем, чтобы не попадаться мне на глаза, не иначе. Поэтому вопрос оставался открытым и серьёзно зудел в моём сознании. Но я исчерпал все свои доводы и слова. Я не имел права, да и не хотел давить на Джерарда. В конце концов, он ничего нам и лично мне не был должен. И я старался не зацикливаться на этом, чтобы не начать обижаться и требовать.
Неловкое молчание затянулось. Майкл рассеянно гонял пальцем рассыпанные по столу сахаринки. Джерард помешивал кофе, иногда звякая ложечкой. Я вяло думал, теряясь в тянущем ощущении пустоты внизу живота.
- Кофе, – мягко сказал Уэй, ставя на подставку кофейник прямо на середину стола, и три разные некомплектные кружки.
Вдыхая пар, курящийся над носиком, я понимал, что даже отказ этого парня ничего не изменит во мне. А ещё я понимал, что хочу говорить с ним. Много. Долго. Обо всём. Мне хотелось общаться с Джерардом и чувствовать его так близко, как только возможно.
В тот момент я уже был готов смириться с тем, что он не будет петь с нами на фестивале. И тем сильнее удивился в понедельник, увидев обоих Уэев на диванчике в нашем репетиционном подвале, увлечённо обсуждающих предстоящий репертуар.
Это была моя личная победа над тем, каким я себе представлял Джерарда.
Комментарий к Глава 32. Пока что не бечено.
Простите, что с таким опозданием.
бечено (Эйка)
====== Глава 33. ======
Весна окончательно вступила в свои права к концу первой недели марта. Солнце неожиданно для всех начало жарить так, что грязь и лужи от растаявшего снега так быстро канули в лету, и я даже не успел толком на этот счёт позанудствовать. Стало по-настоящему тепло. Воздух прогревался очень быстро, и если в тени ветерок ещё казался прохладным и заставлял кутаться в капюшон куртки, то на солнце порой бывало даже жарко. Погода в Джерси такая странная…
Но у нас хотя бы есть смена сезонов в отличие от Лос-Анджелеса. Никогда не любил этот «пальцы веером» город. Хотя… Если бы меня угораздило родиться и жить там, возможно я бы недолюбливал эту «помойку» Джерси?
Нельзя сказать, что я всей душой болел за Ньюарк, Бельвиль, Саммит… Просто Джерси оказалось местом для меня, а я был родом из Джерси. И все пижоны, которым тут недостаточно хорошо, шли нахер.
Наверное, любой город учил любого подростка выживать. И в любом городе тебя могли гнобить или возносить, дружить или не замечать, ведь по большей части всё зависит от тебя? И если стечение обстоятельств выходило не в твою пользу… что ж. Можно лишь сжать зубы поплотнее и учиться быть незаметным. Или быстро бегать. Или заняться боевыми искусствами… Всегда есть какие-то варианты как противостоять и выживать, я думаю так.
В любом случае моё время в средней школе Бельвиля можно назвать как минимум весёлым и неспокойным. Научило ли оно меня чему-то? Определённо. Не знаю, стал ли я сильнее. Настороженнее, недоверчивее – так точно. А ещё я стал очень жадным до простого человеческого внимания и тепла.
Получалось, я находился на той границе одичания по шкале дворовых беспризорных шавок, когда ты уже достаточно забит и затюкан, чтобы не бежать, стыдливо помахивая хвостом, к первому, протянувшему зажатую руку, в которой, как правило, нет ничего. Но и не настолько озлобился, чтобы с рычанием и ненавистью провожать каждого прошедшего мимо человека. Самая та черта, чтобы снова поверить, снова почувствовать себя не на отшибе вселенной, а какой-никакой боевой единицей компании, которая в тебе нуждается.
Очень тёплое и сладко-тянучее, как патока, чувство.
Из странных размышлений меня вывел Майки, ткнувший под рёбра свои острым локтем. Я проснулся и понял, что до сих пор иду с ним по коридору школы, занятия окончены, а впереди нас ждёт очередная мозгодробительная репетиция. Я очень хотел бы покурить, но было нечего. У Майки и спрашивать не стоило. И вот он тыкает меня под рёбра и останавливает, чтобы одним кивком головы обратить моё внимание на…
