Утрирую, конечно. Но я и правда почувствовал тянуще-покалывающее нечто под ложечкой.
Вздохнув, – вариантов у меня было не так уж и много, – я взял кружки и отправился на второй этаж.
- Чего тебе, Майки? – раздраженно ответили мне из-за двери на стук коленом. – У тебя неожиданно проснулась совесть, и ты начал уважать моё личное пространство?
Я посчитал это аналогом «войдите» и, извернувшись, локтем нажал на ручку, толкая дверь.
«Вот это помойка…» – восхитился я. Джерард сидел за столом спиной ко мне и что-то усиленно рисовал на крупном листе. Кончик карандаша то и дело зависал в воздухе, а потом снова яростно опускался на бумагу. На всём когда-то свободном пространстве пола валялись бесчисленные скомканные листы. Не знаю, что с ними было не так, но они на самом деле находились везде. Ступить некуда, только если поверх этого скомканного белого моря. На кровати у окна кучей валялись все вещи, что он носил последние дни. Сверху сиротливым, сдёрнутым со штандарта знаменем покоилась клетчатая юбка. Наброски, которыми Джерард залепил всё свободное пространство стен, косились на меня с интересом, будто переговариваясь с коллекциями супергероев и монстров, любовно убранными за стекло.
- Чего ты там топчешься? – не поворачиваясь, спросил Уэй.
- Эм, это я, – решил я подать голос. – Чай принёс… – это я уже говорил в ошарашенное лицо повернувшегося Джерарда.
- Ты меня в могилу сведёшь когда-нибудь со своими тайными визитами, – выдохнул он, наконец, опустив напряжённые плечи.
- Да это Майки… Позвал чай пить и…
- Где этот мелкий засранец?
- Я так понял, что ушёл к Рэю с ночёвкой, – я чувствовал себя крайне идиотски на пороге его замусоренной комнаты, под взглядами рисунков и фигурок и с двумя полными чашками чая.
- Хм, – Джерард задумчиво почесал карандашом кончик носа. – Ставь сюда, – локтем он спихнул с края стола несколько смятых и валявшихся там неприкаянно листов.
- Ничего, что я тут? – неловко поинтересовался я, подходя ближе. Уэй весь был каким-то всклокоченным и выглядел не очень.
- Думаю, даже хорошо… Я почти не спал и не ел, и помыться тоже не помешает, – он картинно почесал сальные волосы.
- Чем занимаешься? – я с любопытством заглянул через его плечо, пока ставил кружку под бледные пальцы.
- Рисую себе пропуск на выпускной бал, – угрюмо пошутил он, прихлёбывая. – Как же я жрать хочу…
Я не совсем понял, о чём он говорил. Пропуск?
- Пропуск? – спросил я вслух.
- О, Фрэнки… – он поставил кружку на стол и самозабвенно, до хруста в позвоночнике, потянулся. – Ты знал, что наш мистер Блом – не просто заноза в заднице? Это такая огромная деревянная занозистая херь, которая втыкается в твою задницу и ни за что не отпускает, пока ты не намучаешься вдоволь.
- Ну, – я улыбнулся. – Настолько он меня ещё не допекал. Но в целом довольно точная характеристика, – я присмотрелся, с какого края кровати вещей поменьше и, подталкивая их задницей, пристроился рядом.
- Этот сукин сын поймал меня тогда… Помнишь, мы сидели вместе в кабинете, и меня он попросил задержаться?
- Помню, – я смотрел то в чайную гладь, то на Джерарда.
- Он сказал, что я слишком много пропускаю, и что он не имеет права аттестовать меня в конце года с подобной посещаемостью. То есть дело даже не успеваемости. И если теоретически представить, что я натяну большинство тестов на «С», он не имеет права выдать мне аттестат. Вот что он сказал мне. «Слишком много прогулов, мистер Уэй. Каким местом вы думали раньше?»
- Мудак, – тихо выдохнул я.
- Нет, он прав, конечно. Я виноват. Никто не подговаривал меня и не заставлял прогуливать. Просто я то работал, то рисовал, то не мог встать. В общем, это целиком и полностью мой косяк. Просто я не думал, что посещаемость – это такой важный фактор. Я бы подтянул оценки и, собственно, надеялся на это.
- И что теперь? – я посмотрел на Джерарда. Он был вымотан, а под глазами мягко улеглись серовато-голубые тени. Словно он специально накрасился перед моим приходом.
- Месяц он держал меня в страхе, что я не закончу школу или пойду снова на второй год. Да пошёл бы он сам… – зло выплюнул Уэй. – А потом сделал «предложение, от которого я не смог отказаться».
Мои пальцы как-то нервно вцепились в горячие бока кружки, и ладони стремительно вспотели. Я не мог поднять глаз, выглядывая в чае какую-нибудь подсказку.
- Этот мудак обязал меня нарисовать полноценный комикс в честь учителей – от всего нашего выпуска. Этакий журнал, который они напечатают и который станет подарком для всех тех, кто возился с нами последние три года.
- Хм-м… – сказать, что я был удивлён – не сказать ничего. Блом поистине восхищал меня порой. Он так филигранно играл на самой границе мудака и добродетели, что я терялся от глубины его актёрского мастерства. Кукловод, и при этом нельзя было ненавидеть его за это. Я не ненавидел, но всё равно его приколы сильно меня напрягали порой. – Разве это не хороший вариант? Ты ведь любишь рисовать?
