Глаза бегали, и он снова положил руки на мои плечи. Пальцы робко забрались выше, в волосы на затылке.
- Я знаю, – тихо ответил он. А потом наклонился и, прикрыв глаза, коснулся моих губ своими.
Я всё же укусил его. Потому что так было правильно. Но он даже не ругался – только вздрогнул всем телом. Мне показалось, что ему даже понравилось.
- Ты в душ собирался? От тебя воняет, – сказал я чуть позже.
- Угу, – насупился он, шаря по холодильнику голодным взглядом и жадными руками.
- Иди давай, – я отстранил его локтем, наклоняясь в ту же позу перед светящимся белым нутром. – Пока ты моешься, я что-нибудь придумаю поесть. А потом будем рисовать твой комикс…
- Ты ведь не умеешь рисовать? – он так вскинул бровь, что мне осталось только закатить глаза.
- Зато я могу обводить грифельные контуры тушью. Могу подписывать текст. Я вообще много чего могу, если ты не заметил, – сказал я, заводясь всё сильнее.
Он поднял руки, сдаваясь, и молча отправился наверх.
Не знаю, сколько прошло времени. Кажется это была вечность. Вечность линий, которые надо обвести, и вечность пустых облачков, незаполненных ещё текстом. Сначала я просто просмотрел его комикс. Идея была отличной, и воплощение не подкачало. Я вообще не думал, что Джерард способен на нечто подобное. Если честно, он не был первым увиденным мной человеком, не расстающимся на уроках со скетчбуком. В Бельвилле я знал нескольких ребят и думал про них – «не от мира сего». Но этот комикс – это было на самом деле нечто стоящее. О чём я и не помедлил Джерарду сказать. Он вяло отбрехался, но я почувствовал – его распирает. Гордость, удовлетворение. Комикс нравился ему не меньше.
Сама история не была слишком уж навороченной. Их учителя, представленные этакой «Супер – девяткой», каждый в своём образе, костюме и при способностях, на протяжении шестнадцати страниц помогали непутёвым ученикам выпутываться из тех или иных переделок. Просто и старо, как мир. Но зато красочно, с юмором и даже мило порой. То, что нужно. В одном персонаже я как-то смутно узнал свои черты. Подумал, что мне показалось, и не сказал ни слова.
За окном уже стемнело. Джерард работал за столом под светом настольной лампы, я – сидя на ковре на полу за низким журнальным столиком, притащенным из комнаты Майки. Мы почти не говорили, да и не до этого было. Несложная работа, а выматывала безумно.
- Передохнём? – предложил я. Очень хотелось курить, и в глазах мелькали линии и буквы.
Он молча отложил карандаш и потянулся, разминая спину. Потом встал, скинул с кровати вещи прямо на пол и растянулся поверх покрывала.
- Моя спина сейчас сдохнет, – сказал он.
А я неожиданно увидел в самом дальнем углу комнаты гитару. Что-то толкнуло меня в плечо, и я пошёл туда, взял довольно запылённую акустику и, дунув на пыль, вернулся к кровати и Джерарду.
- Ты играешь? – я сел рядом, устраивая гитару на колене и подкручивая колки – инструмент оказался расстроенным.
- Обычно нет. Раньше как-то увлекался, но у меня не очень-то получается, – признался он, не открывая глаз.
Я, как мог, настроил лады и взял несколько аккордов. Звучало неплохо.
- Джи?
- М-м?
- Спой что-нибудь? Из «Питера Пена»?
- Нет.
- Ну перестань. Я уверен, ты отлично пел тогда. А всё остальное фигня. Наверняка, у тебя есть оттуда что-то любимое, что ты до сих пор помнишь? Спой для меня, – чтобы подкрепить свои слова, я мягко положил свою руку на его живот и провёл ею до груди. Он вздрогнул и задышал чаще.
- Фрэнки…
- Просто спой для меня, – я улыбался, потому что он приоткрыл глаза и теперь смотрел на меня из-под ресниц, будто я не замечу.
- Вот чёрт! – он выдохнул и сел на кровати. – Что не так с моей задницей? Почему вокруг неё сплошные занозы?
- Наоборот, с ней всё отлично, – подтвердил я, а он отобрал у меня гитару и попытался неуклюже вспомнить несколько аккордов. Его пальцы гнулись плохо, а волосы свисали на глаза, мешая. Он выглядел таким ранимым и милым сейчас.
Я чуть отсел, чтобы лучше видеть, и уперся спиной в край стола.
- Только это не Питера Пена. Это песня Венди, – тихо сказал он, не поднимая головы. А потом он… начал петь.
«I am not a child now.
I can take care of myself.
I mustn’t let them down now.
I mustn’t let them see me cry.
I’m fine, I’m fine.
I’m too tired to listen.
I’m too old to believe.
All these childish stories.
There is no such thing as faith & trust & pixie dust.
I try but its so hard to believe.
I try but I can’t see what you see.
I try, I try, I try.
My whole world is changing.
I don’t know where to turn.
I can’t leave you waiting.
But I can’t stay and watch the city burn.
Ohh watch’it burn.
Cause I try but it’s so hard to believe.
I try but I can’t see what you see.
I try, I try.
I try and try to understand the distance and between.
The love I feel the things I fear and every single dream.
I can finally see it.
Now I have to believe all those precious stories.
All the world is made of faith and trust and pixie dust.
So I’ll try cause I finally believe.
I’ll try cause I can see what you see.
I’ll try, I’ll try
I will try, I’ll try to fly.»*
