- Я иду. Иду, – я сгрёб себя в кучу – мысленно, внутри эта борьба с бессилием и сладкой послеоргазменной отключкой выглядела именно так. Пошевелил пальцами ног в кедах, и они – о чудо! – даже отозвались, перестав неметь.
И буквально через минуту уже переставлял ноги – одна, вторая… одна, вторая… – идя следом за Джерардом ко входу по полупустой стоянке. Всё, на чём я мог концентрировать своё внимание – это замызганные пятки его обуви, что шаркали по асфальту, то и дело появляясь из-под края штанин.
- Как думаешь, три упаковки зефира для жарки хватит? – задумчиво спросил он меня, точно взвешивая на ладонях два небольших пакета.
- Мы что, в летний лагерь собираемся? – негромко удивился я, и это было первое, что я связал своим онемевшим языком после обрывочных слов на стоянке.
- О, ты просто ещё не знаешь, что нас всех ждёт, – улыбнулся он по-заговорщицки, кидая в меня обоими пакетами. Я даже не пытался поймать – не было никаких физических сил на это. Словно мне не отсосали, а буквально насиловали сутки напролёт. Я улыбнулся своим же грязным мыслям. Пакеты ударились об мою грудь и с шорохом упали в тележку. – Давай же, Фрэнк, пошевеливайся, – Уэй бодро шагал вперёд, то и дело кидая через себя что-то, что не могло разбиться. Думаю, ещё немного такого поведения, и нас просто выпрут из магазина без покупок. Наверное, это показное бравирование было его способом защититься от последствий неловкой ситуации. Конечно, в шестнадцать я вообще не размышлял об этом – мне было просто плевать, и я радовался уже тому, что мои отошедшие от судороги ноги всё ещё могут ходить.
Впрочем, наш темп был идеален. Джерард шёл впереди, я, толкая тележку перед собой, – немного отставая. Таким образом всё то дерьмо в цветастых и шуршащих упаковках приземлялось точно по адресу даже без моего участия. Я снова улыбнулся, рассматривая его встрёпанный затылок и вспоминая, как мои пальцы цеплялись за его волосы… Чёрт…
- А теперь – самое интересное, – сказал он и отправился в отдел с игрушками. Надолго завис у каких-то стендов – я даже не пытался вникнуть, прежде чем выбрал несколько небольших коробок. – О, вот ещё, – уже перед самыми кассами он сцапал с прилавка упаковку презервативов, совершенно грязно подмигивая мне. Я почувствовал всем телом, как едва успокоившийся жар снова шибанул в голову, поджигая щёки, уши, кончики волос, – Господи, да я едва не дымился и готов был просто убить его на месте, насколько он раздражал (сводил с ума?) меня сейчас.
Я снова был потерян в дымке запутанных мыслей, обжигающих недавних воспоминаний, я словно заблудился в вязком тумане. Всё то время, что мы возвращались по пустынному отрезку шоссе и после – по малолюдным улочкам Ашбери, мы молчали. Нет, не было неловкости – по крайней мере, я не чувствовал её. Просто мне нужно было время снова собрать себя воедино, слепить по кусочкам после того, как он разбил меня, позволив кончить в свой рот. И я совершенно не помню, как мы доехали до таинственно-старинного домика его бабушки, как оказались внутри, окутанные волнами разных аппетитных запахов, тепла и разноголосого гомона – кажется, Рэй, Елена и Майки спорили о правильности какого-то рецепта.
Я обессиленно рухнул на диван в маленькой гостиной, прикрывая глаза. Чёрт, а ведь только начало вечера…
- Хэй, Фрэнки, – Майкл подсел ко мне, с разбегу упав рядом. Кажется, я ощутил всем телом взвившуюся с поверхности благородную пыль и чихнул, – ты в порядке? Брат что, верхом на тебе в магазине катался?
Я закашлялся, распахивая глаза. Да, это пыль всему виной.
- Всё в порядке. Наверное, морской воздух так влияет. Знаешь, я довольно болезненный и придирчивый ко всему чувак, – как-то смог выговорить я, совладав с попавшей не в то горло слюной.
- Раньше я этого не замечал, – ухмыльнулся Майки, вытягивая тощие длинные плети рук на спинке дивана. Из кухни слышались невнятные голоса Рэя, он что-то усиленно доказывал Уэю-старшему, а Елена добродушно смеялась над ними обоими. Господи, как же тут было хорошо, спокойно и уютно. Кажется, я нашёл место, которое навсегда запомню своей беспокойной душой. Я буквально растворился в этом доме, в звучании знакомых и до боли «своих» голосов, в тиканьи старинных часов на стене, да даже этот неуловимый запах пыли, что неминуемо поселялся в подобном доме, был важным и незаменимым, словно заканчивая картину правильной рамкой. Я закрыл глаза и едва ли не простонал от внезапно накатившего удовольствия и расслабленности; такое резкое и странное, но такое долгожданное чувство. Кажется, я снова стал цельным, хотя бы на время.
- Тебе просто повезло, Майки, – я улыбнулся. Мне отчаянно захотелось завалиться на его плечо и нагло вздремнуть часок. Но я только откинул голову назад и угодил на распластанную по спинке руку. – Я тот самый мудак, который тщательно скрывает свои слабости.
