- Как же ты задолбал меня, Уэй, – резко выдохнул я, наконец, и, толкнув его, когда проходил мимо, уверенно зашагал к выходу. Нахуй. Сколько можно? Словно и не было ничего. Ничего. Совершенно ничего…
- Эй, – донеслось сзади. – Эй, Фрэнки…
Я не останавливался. Сел на пол и принялся натягивать обратно ролики. Дольше разувался…
- Эй, Фрэнки, – в поле зрения возникли его ступни – голые, и голени в извечных чёрных джинсах. – Фрэнки, прости меня, – тихо и виновато сказал он и положил руку на макушку, запуская пальцы в волосы. Я зажмурился. Кукловод хренов… Я злился. Я знал, что прощу его. Чёрт, как можно не простить, когда так клокочет от чувств внутри? Но сейчас я чувствовал вместо нежности и желания гнев и навязчивую тягу съездить этому болвану по лицу – для равномерности рисунка.
Он гладил меня по волосам, не рискуя что-то ещё сказать, а я безвольно отпустил застёжки роликов и дышал, закрыв глаза.
- Как ты не можешь понять, – начал я, – я с тобой, с тобой, и мне теперь до всего есть дело. Ты бы забил, если бы меня так разукрасили? Сказал бы – оу, ну ничего, Фрэнки, всё путём, тебе даже идёт. Ты бы был таким? – я поднял глаза на Уэя, когда услышал его тихий смешок. – Придурок, – констатировал я, встречаясь взглядами.
- Придурок, знаю. Не сердись, а? – Джерард замолчал, а потом той же рукой, что гладил меня, забрался себе в волосы. – Чёрт… Я просто не привык, что до меня есть дело ещё кому-то, кроме Майки и Рэя. Впрочем, последнее время и им как-то пофиг. Я уже давно перестал быть сенсацией дня, – он криво усмехнулся здоровой половинкой рта. С другой стороны отчётливо виднелась алая трещина. Вокруг всё припухло и явно болело.
- Что плохого в том, что мне не всё равно? – с вызовом спросил я. – Мы ведь вместе? И ты мой друг…
Джерард снова улыбнулся мне, как смог. И очень грамотно ушёл от ответа на последний вопрос.
- Ничего плохого, Фрэнки. Ох… – он чуть сильнее дёрнул пряди. Я понял, что это своеобразная нервная привычка – дёргать свои волосы, когда переживаешь или припёрт к стенке. – Я просто не привык. И каждая подобная попытка для меня, словно кто-то посягает на моё личное пространство. Я не привык, понимаешь? И не хотел тебя обидеть.
Я поднялся на ноги, чуть пошатываясь на неустойчивых коньках. Зато стал выше и почти сравнялся с Уэем ростом.
- Ладно, извинения приняты. Так ты расскажешь, кто это был? – не сдавался я.
- Ребята с параллельного класса. Мы не общаемся с ними. Просто на дополнительных занятиях они громко говорили в конце ряда, ржали, как свиньи последние. Кажется, именно так я и сказал им. После окончания занятия меня уже ждали, – безразлично пожал плечами Джерард. – Это ещё гуманно. Всего пара ударов и оставили в покое. Так что не бери в голову, я правда сам виноват.
- Пара ударов, говоришь, – нахмурился я, не в состоянии удержаться. Мои пальцы заскользили по его скуле, ощущая, насколько горячечная его кожа и насколько она же мягкая, без намёка на щетину. Осторожно прикоснулся к синяку под глазом, неловко сполз к губам и повёл по слегка шершавой коже, сглатывая.
- Ну, ещё педиком назвали. Но это херня, даже как-то не обидно было, – усмехнулся он, вдруг хищно сверкнув глазами. Было так забавно ощущать, как он говорил, пока я придерживал пальцами нижнюю припухшую губу. Я наклонился. Нос к носу, слушал дыхание, отдающее солёными крекерами.
- Можно? – тихо, жарко спросил я, скашивая глаза вниз. Он облизнулся. Зрачки потемнели и расширились. Джерард не ответил, просто сам чуть ткнулся вперёд, касаясь губами.
У меня напрочь перехватило дыхание от этого сухого, целомудренного касания. Он отодвинулся почти тут же, не спуская с меня тёмных глаз, но теперь уже я не удержался. Снова ощутить теплую шершавость его губ было так… Ох. Я безумно соскучился без этого всего. Внизу живота, под ширинкой голодно заворочалось желание.
Вдруг Джерард рвано вдохнул, заставляя меня приподнять брови, и вцепился в мою футболку, буквально вынуждая упасть на него. Мигом накрывая раскрытыми губами мой рот, он тихо простонал, опаляя воздухом мой язык. Я выронил рюкзак и стиснул его поясницу с такой силой, что наши члены вписались друг в друга. Это было и больно, и сладко, но для меня сейчас существовал только Джерард – весь, целиком. Такой тёплый, такой мой, и я прижимал его к себе и гладил, гладил его язык своим, упиваясь вкусом слюны с ароматом крекеров. Чёртов придурок…
- Ауч, – скривился Уэй, отстранившись. Видимо, я слишком разошёлся и потревожил подбитый краешек его рта.
- Прости, – виновато улыбаясь, прошептал я, мягко целуя ссадину. – До свадьбы заживёт.
- Идиот, – Джерард толкнул меня в плечо, не сильно, но достаточно для того, чтобы заставить себя отпустить. Словно дал понять – хорошего помаленьку. – Мне на работу скоро уходить, сегодня ночная смена.
- Ясно, – выдохнул я. – И как долго будет эта канитель с занятиями, тестами, выпускным и прочим?
- До середины июня, – расстроенно ответил Джерард, сутулясь буквально на глазах. – Ты же понимаешь, что надо просто как-то пережить это чёртово окончание школы?
