В школе всё прошло гладко, и, несмотря на то, что сегодня я не готовился, меня никто не спросил, и я тихо-мирно прописал все четыре урока, не попадая в зону повышенного внимания. Из приоткрытых окон доносились звонкие голоса, у кого-то были занятия по физической подготовке на улице. Иногда я отвлекался ненадолго, чтобы посмотреть на этих ребят, усердно носившихся по беговым дорожкам, сдавая стометровки и прыжки. Отсюда, из кабинета на третьем этаже, было плохо видно, но в целом казалось, что им там очень весело, а тут монотонный голос мистера Блома, надиктовывающий очередной материал, и так жутко хотелось присоединиться к их беготне, что порой меня посещали мысли выпрыгнуть прямо в окно. Но я держался и, честно говоря, даже гордился собой за эту выдержку.
После занятий, уже собираясь, складывая тетради и ручки в рюкзак, я почему-то оказался почти самым последним и неожиданно услышал надоевший за три часа лекций безразличный голос.
- Айеро, попрошу вас задержаться ненадолго.
«Чёрт! Ну что ему ещё от меня надо?» – я мысленно возвёл глаза к потолку, но послушно прошагал к столу учителя. Последний человек уже выходил из кабинета, это был Джим Реллоуз, он сжал перед грудью кулаки, как бы говоря: «Держись, чувак, мы с тобой», и закрыл дверь. Я с грустью проводил его взглядом, будто он был мне братом родным.
- Присаживайся, Фрэнк, – учитель указал на стул за столом напротив, и мне пришлось снова сесть. Больше всего сейчас я хотел удаляться от школы с постоянной скоростью одна миля в час, не оборачиваясь. Ведь впереди меня ждал, как я надеялся, очень интересный и весёлый день и вечер. Я посмотрел на мистера Карго Блома, изобразив неподдельное внимание.
- Я бы хотел поговорить насчёт твоего друга, Майкла. Он пропускает занятия уже больше недели, при этом я не могу связаться с его родителями и получить более достоверную информацию о его состоянии. Его брат также пропал и не посещает школу. Может, ты знаешь что-нибудь об этом?
- Эм… – я задумался о том, что бы такое рассказать, чтобы от меня поскорее отстали. Очень хотелось поведать этому невозмутимому человеку страшную историю о том, как старший Уэй продался в рабство, отрабатывая долг за приличную партию травки, и про то, как младшего чуть не убили, потому что его брат не успел к сроку. Интересно, хоть что-нибудь поменялось бы тогда в этом лице? – На самом деле, Майки и правда сильно растянул ногу при падении, он с трудом передвигается по дому. Но я очень усердно записываю все лекции, и почти каждый день мы прорабатываем с ним пропущенный им материал. Поверьте, он очень хорошо справляется. Когда он поправится и снова начнёт посещать школу, он будет в курсе всего, что мы проходим сейчас. – Я смотрел на учителя, выискивая признаки удовлетворения моим ответом, но нет, всё то же непроницаемое лицо и неподвижные глаза.
- Что ж, очень приятно слышать, что тебе не всё равно. Я бы очень хотел увидеть его уже на следующей неделе, передай ему это. – С этими словами он встал, собрал в стопку журналы и бумаги на столе, и, взяв их под мышку, направился к выходу из кабинета. Я уже собрался выдохнуть, как у самой двери он обернулся. – И ещё, пожалуйста, передай старшему Уэю, если встретишь его, что выпускной год только начался, а он снова подбирается к тому, чтобы попасть в списки проблемных учеников. Вряд ли его повторно оставят на второй год. Скорее всего, вопрос будет стоять уже об отчислении. Пусть он подумает об этом на досуге? – и учитель вышел, не спеша закрыв за собой дверь и оставив меня в классе наедине с самим собой.
«Дерьмо!» – подумал я и почувствовал, как радостное утреннее настроение начало медленно сдуваться, словно воздух из проткнутого воздушного шара.
Я шёл по улице в направлении магазина спортивных товаров. Погода стояла сказочная, но это было в порядке вещей для сентября в Джерси. Почти лето, но более мягкое и спокойное, без жары и духоты, с приятно прохладными ночами, дающими отдых от тепла. В голове постоянно прокручивалась фраза мистера Блома «вопрос будет стоять об отчислении», и я уже хотел биться головой о ближайшую стену, чтобы заткнуть его голос, застрявший в мозгу. В конце концов, кто я такой, чтобы говорить это Джерарду? Если этот парень собирается портить себе жизнь всеми возможными способами… разве я могу запретить ему это? «Постой-постой, Фрэнки, – включился внутренний голос, – а если ему просто нужна поддержка? Может, он просто запутался в чём-то, и считает, что то, что он делает – лучшее решение? Ты собираешься просто наплевать на это, потому что не хочешь лезть, потому что лениво, или боишься разладить ваши, только-только ставшие более близкими, отношения? То есть, ты собираешься забить на друга? На человека, который тебе дорог?»
