– Так и быть, надо устроить твоим товарищам небольшую встряску, маленький праздник. Я попрошу найти для них немного пива и какой-нибудь немецкой еды. Завтра съездим на склад и заберем. Кстати, захвати с собой Питера. Пусть парень проветрится. А за женщиной надо присмотреть, нельзя оставлять ее одну. Как правило, такое состояние держится несколько дней, максимум неделю. Потом мозги выздоравливают и становятся на место.
«Почти как грипп у нас, европейцев. Если его лечить, то выздоровеешь через семь дней, а если не лечить, то пройдет за неделю», – продолжал удивляться национальным особенностям Батый.
Перед поездкой Салех был в прекрасном расположении духа, он заранее пригласил Юргена и Питера заехать к кривому Ибрагиму посидеть в духане, покушать хорошей еды. Немцы не возражали. Они высадили Питера у Ибрагима, а сами поехали на склад. Довольно быстро получили груз и вернулись в духан. На входе их ждал возбужденный Ибрагим.
– Что случилось? – загадочно спросил кривого Салех.
Ибрагим красноречиво посмотрел на Батыя.
– При нем можно, – разрешил палестинец.
– Вот. Он назвал пароль и просил передать для Джона, – духанщик протянул свернутый листок бумаги коменданту.
– Значит, все-таки американцы, не евреи, – с удовлетворением произнес Салех. Он протянул листок Юргену: – Посмотри, это твой друг передал нашему Ибрагиму.
Батый развернул листок. Тот был испещрен цифрами, почти как тот, который он сам недавно хотел передать через духанщика в Центр.
«Значит, Север был прав, когда предостерегал меня от такого ненадежного контакта. Еще немного, и я бы попался в эту ловушку. Тогда бы мои кости уже обгладывали шакалы где-нибудь в бескрайней пустыне».
– Что это? – изобразив удивление, спросил нелегал.
– Вы, европейцы и американцы, считаете нас, арабов, настолько продажными, что за деньги мы готовы на все. Причем за небольшие деньги, – с пафосом заявил палестинец.
– Да-да, – поддержал его кривой. – За небольшие деньги.
– Сразу несколько разведок предложили Ибрагиму стать их почтовым ящиком. Уж очень удобно расположен его духан – на оживленном перекрестке, всегда есть повод заглянуть. Но Ибрагим – честный мусульманин, он не предаст своих братьев по вере ни за какие деньги, – Салех пристально посмотрел на кривого, и тот сразу залепетал:
– Да-да. Ни за какие деньги. Не сомневайтесь, уважаемый Салех.
– Чей же шпион Питер?
– Он назвал пароль к американскому резиденту.
– К американскому? – изобразил удивление собеседник. – Почему не немецкому?
– Откуда здесь немцы? – пришел черед удивляться арабу. – Им-то здесь что надо?
«Видимо, немецкая контрразведка ограничена в своих возможностях за рубежом и передала своего агента на связь с американскими партнерами», – подумал Юрген, а вслух поинтересовался:
– Что будете с ним делать?
– Ничего, это ваше дело, немецкое, – спокойно заявил комендант. – Он нам не опасен. Вот если бы он оказался израильским агентом, тогда был бы другой разговор, – он показал сжатый заросший волосом кулак.
– А шифровка?
– Передадим по назначению. Зачем раскрывать Ибрагима и злить янки!
– Как передадим? – не понял Батый. – Там же информация о лагере.
– Ты что, думаешь американцы не знают о нашем лагере? – вопросом на вопрос не слишком вежливо ответил араб. – Максимум, что он мог сообщить, – это то, что он прибыл, где располагается лагерь и, главное, сколько раз ваш Бодер трахнул эту свою уродливую девку, – толстяк громко засмеялся своей шутке. Кривой духанщик с радостью его поддержал, даже не понимая, о ком идет речь.
«Еще один урок контрразведывательной науки. Спасибо Северу. Да не забудет его аллах своей милостью».
Вечером в своей казарме немцы устроили небольшой октоберфест. Кроме пива на столе были консервированные сосиски, картошка фри, кока-кола. Выяснилось, что Питеру удалось выторговать у Ибрагима даже бутылку запрещенного кораном виски.
– Питер, ты настоящий разведчик! – восторженно орал Бодер. – Не то что Юрген.
Ульрика тоже, видимо, пошла на поправку. После спиртного, пива, сосисок и недвусмысленных ухаживаний Питера ее глаза вновь заблестели, и она стала улыбаться.
Вечером комендант пригласил Юргена на беседу. В этот раз они были вдвоем. Традиционные восточные церемонии приготовления чая и неспешных разговоров о здоровье были отодвинуты в сторону, палестинец сразу перешел к делу:
– Юсуф, ты смелый, думающий воин. Мы с удовольствием имеем с тобой дело, но мы никак не найдем общего языка с твоими товарищами. Они постоянно что-то требуют, им многое у нас не нравится. Я понимаю, вы заплатили деньги. Хорошие деньги. Но что вы хотите получить? Мы учим вас обращаться с оружием, взрывчаткой, показываем приемы боя в городских условиях. Объясняем, как организовывать засады и избегать их. Но мы никак не поймем ваших целей. Для чего вам это?
– Мы, так же как и вы, хотим бороться против нынешней своей власти, хотим, чтобы Германия стала на самом деле независимой, единой, – повторил Батый слова, которые уже говорил Салеху. Очевидно, это была прелюдия к более важному вопросу. – Почему ты мне сейчас об этом говоришь, уважаемый?
