Он – покрытый татуировками вспыльчивый канадец, одержимый одним лишь хоккеем. Она – девушка из бедного квартала, будущее которой находится на грани разрушения. Они никогда бы не встретились, если бы судьба, в виде стокилограммового ангела-хранителя, не свела их вместе под одной крышей. Им запрещено быть вместе, но есть одна проблема… Возникшего между ними сексуального напряжения хватит на то, чтобы осветить добрую половину Чикаго. Другая половина загорится от их взаимной ненависти. Содержит нецензурную брань.
– Привет, меня зовут Микки, и я неудачница.
– Дерьмовый день? – спросил чей-то низкий насмешливый голос.
Я повернула голову и увидела сидящего рядом со мной парня. Благодаря неоновой подсветке, вмонтированной в барную стойку, его голубые глаза светились, как у разъяренного Тора в «Мстителях»1, и их гипнотический взгляд был направлен прямо на меня.
Я вздрогнула.
Этот чертов красавчик был горячее самого Криса Хемсворта2: светлые густые волосы с зачесанной назад длинной челкой, правильные черты лица и безупречно гладкая кожа. Не удивлюсь, если у парня заключен рекламный контракт с «Lab Series» или «Clinique». Черный облегающий джемпер демонстративно подчеркивал рельефы тугих мышц, а швейцарские часы на левом запястье наверняка стоили дороже моих почек.
Интересно, как этот Мистер Совершенство вообще оказался в Саутсайде? Сломался навигатор?
– Дерьмовая жизнь, – ответила я, снимая дольку лайма с горлышка, и залпом проглотила противную бесцветную жидкость.
– Меня зовут Эш.
Боковым зрением я заметила, как парень придвигает свой стул ближе.
– Зря теряешь время, Эш.
Покачивая головой в такт музыке, я постепенно впадала в транс. Уродливые воспоминания о событиях сегодняшнего дня медленно размывались текилой, сливаясь в единое черное пятно. Я неспроста выбрала ее. Текила неплохо ладила с моим организмом и моментально уносила мой до крови избитый проблемами разум в беззаботный Алколэнд.
Я помахала бармену и жестом велела повторить заказ.
– Я угощаю, – свежее сладковатое дыхание защекотало правое ухо, и я поморщилась от отвращения.
– Отвали.
Мягкий смех парня проглотил оглушительный хип-хоп. Тощий молоденький бармен удивленно вскинул брови и посмотрел на меня так, будто я неожиданно покрылась драконьей чешуей. Он поставил на стол металлический шейкер, наклонился ко мне и прошептал:
– Это же Эш Сандерс. Чикагский Орлан.
– Оке-е-ей, – протянула я, поворачиваясь лицом к прилипале Эшу. – Знаешь, приятель, мне плевать, кто ты – орлан, филин или долбанная канарейка, я все равно говорю тебе: ОТВАЛИ.
Кажется, мои слова развеселили громилу еще больше. Теперь он буквально задыхался от смеха, сжимая в лапе, размером с бейсбольную перчатку, банку безалкогольного рутбира3. Его рукава были закатаны до локтей, обнажая мускулистые предплечья с выступающими венами. Я старалась не глазеть на него, но это было трудно.
– Черт, меня не отшивали девчонки со времен средней школы, – искреннее изумление на лице Эша невольно вызвало у меня улыбку.
– Прости, что испортила тебе показатели, – пробормотала я заплетающимся языком.
Расправившись с очередным шотом, я принялась мысленно подсчитывать сколько у меня осталось денег.
Упс…
Похоже, с текилой пора завязывать, если не хочу заночевать в компании пьяных бомжей, греющихся у костра, разведенного в топливной бочке.
– У тебя нет дома? – спросил Эш.
Кажется, я опять размышляла вслух.
Блять.
– А вот это уже не твоего птичьего ума дело, ястреб.
Пронзительные голубые глаза прищурились, и я заметила, как сочувствие растекается по его совершенному лицу, как кленовый сироп по блинчику.
– Я могу помочь.
– Интересно, чем?
Эш пожал своими гигантскими плечами и широко улыбнулся.
– Жильем.
– Спасибо, конечно, но знаешь, я еще не до такой степени отчаялась, чтобы трахаться с первым встречным ради крыши над головой.
– Почему сразу трахаться?
Я фыркнула.
– А чем ты предложишь мне расплатиться? Ты же, кажется, слышал – я на мели.
– У тебя нет работы?
– Неа… Ни работы, ни дома, ни семьи. Теперь у меня нет ничего.
Когда я произнесла вслух эти слова, то все вокруг вдруг обрело отчетливые контуры и превратилось в безжалостную реальность.
Дешевый бар.
Отстойная выпивка.
Навязчивые незнакомцы, предлагающие оплатить отстойную выпивку.
И я, Микаэла Мария Санта́на, гордо сидящая на руинах собственной жизни.
Знаете, всего минуту назад я вообще ничего не чувствовала. Никаких эмоций. Словно в какой-то момент я просто превратилась в лампочку, которая тут же перегорела. Кажется, в психологии это называется «эмоциональной тупостью» или чем-то в этом духе. Зато теперь к горлу подобрался ком, размером со знаменитую чикагскую фасолину, а желудок скрутило так, что кровь отлила от лица. Если бы не текила, которая уже начала действовать на меня как снотворное, то я бы наверняка разрыдалась.
– Эй, конфетка, – Эш склонился надо мной и осторожно взял за локоть. – С тобой все в порядке? Ты побледнела… Может, отвезти тебя в больницу?
Я испуганно замотала головой, сражаясь с закрывающимися веками.
– Только не в больницу, – проклятый язык уже едва меня слушался. – У меня нет страховки.
– Твою мать…
Этой ночью мне впервые приснился Скотт О'Брайан. Парень, при взгляде на которого в моей голове всегда звучал Свадебный хор4. Парень, мысли о котором теперь вызывают у меня лишь рвотные позывы.
