И тут началась последняя большая ария, состоящая из повторяющихся гамм – восемь нот в тональности до мажор, как будто кто-то учится играть на пианино. Мелодия превратилась в прекрасную песню, одну из лучших у этого композитора, припасенную под конец. Все жители города запели вместе, а танцорам каким-то образом удалось замереть, и теперь все неподвижно висели в воздухе под куполом.
Валери очутилась среди незнакомых людей, парящих вокруг. Другие участники выглядели совсем крохотными вдалеке, и ей вдруг показалось, что она в Диснейленде, на аттракционе под названием «Уменьшенный мир». Этот полет переместил ее в те времена, когда ей было пять, и теперь в голосе внезапно зазвучала простая мелодия «Это мир смеха, это мир слез, это наш маленький мир». Детская песенка противоречила возвышенности финала «Сатьяграхи», но Валери этого не замечала, ей вполне удалось мысленно сплести обе мелодии, даже показалось, что она создала новую музыку – что-то вроде контрапункта или фуги.
Этот странный дуэт сопровождал ее весь остаток дня, который она в основном потратила на поиски Джона Семпла. Валери так и не смогла найти ни его, ни Анну, ни гидов с платформы, чьих имен она не знала, а лица стерлись из памяти. Пришлось скакать обратно, на место первой встречи, уворачиваясь от других прыгунов. По пути мелькало множество раскрасневшихся счастливых лиц, и Валери не сомневалась, что сама выглядит так же.
В конце концов она наткнулась на Джона, он пил чай в окружении совершенно незнакомых людей. Он поприветствовал ее с подлинной улыбкой, улыбкой признания. Валери тоже взяла чашку чая и стала слушать рассказы жителей об их уникальном городе, глядя в освещенные бумажные фонарями лица. А в голове у нее постоянно звучала песенка «Это мир смеха, это мир слез», наложенная на восходящие гаммы «Сатьяграхи», эта прилипчивая мелодия не покидала ее до конца пребывания в маленьком кратере и по пути обратно на северный полюс.
– Готов к передаче, – произнес Маленький глаз монотонной версией прекрасного голоса Чжоу Сюань.
Аналитик сидел перед Передатчиком-3000, размышляя над клавиатурой. Пора послать строптивой девчонке Чань Ци дружеское приветствие. Оказалось, что он нервничает. Он медленно напечатал:
Он некоторое время смотрел на послание, а потом отправил его. Телефоны с квантовым шифрованием могли обмениваться лишь небольшими сообщениями, строчками двоичного кода вроде азбуки Морзе, написанными буквально в самом вакууме.
В ожидании ответа он рассматривал аппарат. Возможно, она никогда и не ответит, учитывая его упоминание «Золотого щита». Он признался, что работает в службе безопасности, так с чего бы ей отвечать? Но она путешествует вместе с американцем, занимающимся квантовым шифрованием, и аналитик послал им аппарат в надежде на то, что эксперт объяснит ей – из-за квантовой запутанности кубитов никто не сможет подслушать их разговор.
Конечно, его аппарат мог находиться с министерстве госбезопасности, а столпившиеся вокруг полицейские читать надписи с экрана, но и в этом случае они не сумеют отыскать Ци, если она ответит. И потому он с любопытством ждал.
На экране появился ответ:
– Почему ты хочешь мне помочь, если работаешь над «Золотым щитом»?
– Я работал над «Золотым щитом», – написал он. – Я был среди его создателей и иногда использую его, чтобы кому-нибудь помочь.
– Почему ты хочешь мне помочь?
– Я хочу помочь «трижды обездоленным».
– Почему?
– Партия должна служить народу. Как сказал Мао, «только народ – движущая сила истории».
– И все же ты работаешь на службу безопасности.
– Я думаю, людям лучше находиться в безопасности. Но тут возникает вопрос – что значит безопасность? Я считаю, что когда люди счастливы, страна в безопасности. Поэтому мне нравятся твои идеи.
– Откуда ты знаешь, что у меня за идеи?
– За тобой часто наблюдают. У меня есть записи.
– Ты работал на Си Цзиньпиня?
– Да. Он был великим лидером, как ни крути. В двадцатых годах я помогал с его кампанией по искоренению бедности.
– Каким боком к этому имеет отношение служба безопасности?
– Я всегда занимался квантовыми компьютерами и искусственным интеллектом. Си Цзиньпинь просил нас выяснить, каким образом можно ускорить искоренение бедности. Это оказалось трудно, как часто бывает. Но мы добились определенных результатов.
– Но все-таки проблемы остались.
