Полицейский резко замолчал и сделал вид, что не слышит её вопросов. Его веки стали опускаться всё чаще. Он чувствовал нарастающую слабость во всём своём теле. Анна промолчала несколько секунд, не понимая, что не так она у него спросила. Как за спиной у себя девушка снова услышала звуки того «мешка с костьми». Опять громкий хлопок дверей где – то в конце хирургического отделения и те самые отчётливые шаги. Аня замерла, держа иголку с ниткой на уровне своего красивого носа со слегка приподнятым вверх кончиком. Тот шум опять пошёл на убывание и вовсе пропал. Медсестра продолжила зашивать рану и, глядя на лицо Токарева, поняла, что он уже долго молчит и не открывает глаза.
Из – за сильного переутомления и огнестрельного ранения у Саши возникла жуткая сонливость. А когда он медленно опустил свои веки в последний раз, направив взгляд на стену перед собой, где висел плакат с симпатичной девушкой, одетой в белом медицинском халате и держащей в руке шприц, открыть глаза обратно у него уже не было сил. Он просто уснул. Анна отрезала ножницами край нитки, аккуратно вырезала фрагмент полицейской формы над ранением и стала накладывать бинт на его левую руку. После чего девушка, облокотившись на один из столов в помещении, стояла и внимательно разглядывала лежащего перед ней Токарева.
Нужно было идти и искать обезболивающее. В шкафах одной из операционных палат должны были быть такого рода медикаменты. Медсестра понимала, что когда Саша придёт в себя, то без ощущения жуткой боли он рукой пошевелить даже не сможет. Она взяла автомат «АКСУ»12 за рыжее деревянное цевьё в одну руку, а другой убрала стул, что блокировал дверь. Медленно и аккуратно её открыв, девушка вышла в тот самый ужасный коридор хирургического отделения, который был усыпан телами убитых военных в прорезиненных защитных костюмах. Аня, вытянув руки вперёд, крепко схватила автомат со сложенным скелетным прикладом, удерживая его на уровне лица. Она ещё раз обернулась назад, убедившись в том, что точно закрыла дверь в помещение, где без сознания лежал Токарев. Войдя в ближайшие открытые двери с левой стороны, медсестра нащупала выключатель рядом с дверным проёмом. Раздался щелчок и операционная заполнилась ярким светом ламп. Всё вокруг находилось на своих местах. Убрано, чисто и стерильно. Над столом в центре находилась большая операционная лампа. Анна положила оружие на металлический шкафчик и принялась искать то, что ей было нужно.
Коробки с ампулами – не то! Снова одни серые картонки, но в них одноразовые медицинские шприцы. Взяв один из небольших и запечатанных коробков, повертев его в руках, девушка поняла, что всё – таки нашла именно то, что искала. Внутри зазвенели стеклянные ампулы. Положив на стол ту коробку, и открыв её, Соловьёва замерла, когда услышала: «Эй…». Та резко развернулась назад, снова вслушиваясь: «Я здесь…». Аня не спуская глаз с операционного стола, стала его обходить. На белой простыне, которой тот был накрыт сверху, виднелся отпечаток ладони кровавого цвета. Пройдя немного дальше, девушка увидела военного, который сидел на полу, вытянув вперёд свои ноги. Его всего трусило, противогаз был снят и находился у него на коленях. Левая рука по локоть была оторвана, а из локтевого сгиба наружу торчали фрагменты от кости и разных жил вперемешку с рваным, бледно – мятным резиновым материалом. Выше находился армейский ремень, который выполнял роль жгута, обжимая оставшуюся часть руки. Но кровь всё равно стремительно продолжала капать на пол.
– Пригнись, не шуми только! – с трудом и медленно выговорил неизвестный военный, кашляя и сделав резкий плевок кровавым сгустком на пол.
