И тут снова стали доноситься эти звуки, которые до этого были ей слышны, когда она зашивала рану Саши. Только теперь этот шум был уже совсем рядом, и казалось, всё ближе и ближе. Солдат жестом оставшейся руки стал показывать той, чтобы она пригнулась со словами: «Это снова оно!». Большие, глухие шаги и протяжный звук волочения одновременно доносящийся вместе с ними. Анна поняла, что забыла забрать свой автомат, который оставила на медицинском шкафчике рядом со входом в операционную. Шаги стихли напротив дверного проёма помещения. Тот, кто их издавал, будто бы что – то услышал. Она чувствовала как за её спиной с другой стороны хирургического стола кто – то стоит. Волосы на голове медсестры стали дыбом, когда послышалось отчётливое шипение. Какое – то ритмичное, что напоминало отдалённо шум, который издаёт порошковый огнетушитель во время распыления. Та повернула голову и посмотрела на изувеченного военного, который закатил глаза под самый лоб и вообще перестал дышать. Медсестра поняла, что он уже мёртв. Но с обрубка его руки багровые капли то и дело падали на перевёрнутый металлический почкообразный лоток для стерилизации больничных инструментов, что лежал на полу. Рядом с лотком валялись пинцеты, марлевые повязки и это говорило о том, что кто – то из его товарищей пытался оказывать ему первую помощь. Но, в абсолютной тишине, звук ударов капель крови о металлическую посуду был очень отчётливо и выраженно слышен. Соловьёва смекнула, медленно и осторожно подставив свою ладонь под капающую жидкость. В операционной воцарилась тишина. Топот и звук протаскивания чего – то снова возобновился, но теперь уже отдаляясь дальше. Раздался очередной хлопок в конце коридора хирургии, будто по дверям сделали резкий удар. Аня дёрнулась от испуга, когда солдат повернул к ней голову и открыл глаза: «Эта тварь реаги… реагирует на шум. Зрения у неё вроде бы нет, я во всяком случае не видел. Некоторые инфицированные мутируют. Не знаю… с чем вообще связаны эти мутации. Образцы нам собрать так и не удалось. Почти все из моей группы в этом коридоре и полегли! Знаю одно, передаётся инфекция путём непосредственного воздействия на живые клетки. Укус, рана, царапина – всё! Как мне сейчас. И у всех по – разному. У кого – то через час начинается эта невменяемость, у кого – то только через несколько часов. А у нас приказ от министерства обороны – стрелять во всё, что представляет угрозу и препятствует сбору образцов. Нас положили, придёт более вооружённая группа… мы – это так, разведку провели, обосрались, теперь не нужны».
– Откуда эта инфекция?
Военный продолжал рассказывать, даже не обращая внимания на вопросы Анны: «Никто и ничего пока не знает. Эта тварь всего… меня всего покалечила своей «клешнёй» сраной. Давай так, девочка, я уже труп. У этого «чуда эволюции» с одной стороны тела вроде одни ошмётки мяса поверх скелета человеческого, с другой стороны огромные наросты, то – ли мышц, то – ли ещё чего – то, с ручищей огромной. Я с десяток попаданий из автомата сделал по этим наростам, так оно даже не остановилось».
– Какие ещё наросты? Вы о чём? У вас жар сильный, крови много потеряли, надо…
– Замолчи и послушай! Я заметил, что с той стороны, где наростов нет, между костьми таза и рёбрами что – то внутри есть, шевелится мерзость вперемешку с кишками. Это место открыто более менее, и можно попытаться засунуть туда гранату. Вот ты мне и поможешь это сделать! Я слышал с твоим голосом на пару ещё и мужской. Если выбраться хотите, то я вам помогу. Это существо вас не выпустит, а этот вариант должен сработать!
Соловьёва была в шоке от услышанного, не понимала вообще, о чём тот ей говорил. Всё это конечно могло показаться полным бредом, но после того, как люди стали раздирать зубами друг друга, это уже было далеко не чушью. Солдат попросил её помочь привстать, после чего Анна, обхватив его за торс, с которого сочилась кровь аж до самых колен защитного резинового костюма, помогла тому дойти до места так называемой «засады». Вояка стал за одной из стен хирургического отделения таким образом, чтобы быть ближе к левой стороне туловища того заражённого. Медсестра вернулась в операционную и схватила автомат. Выглянув из – за дверного проёма, та увидела солдата, который выдернул зубами кольцо из гранаты, и, держа её в последней и уцелевшей руке, спросил у девушки: «Готова?».
– Я готова, поехали! – ответила Соловьёва, вообще не понимая, что она сейчас творит, из – за зашкаливающего количества адреналина в её организме.
