Резкий и неприятный запах. Александр ощутил странные пары чего – то, которые просто выжигали всё внутри его носа. Также, он резко стал чувствовать свою голову, что была такой тяжёлой, а справой стороны черепа, повыше веска, ощущалась жуткая боль. Его шея сильно затекла из – за того, что голова была наклонена ближе к груди. Подняв веки, полицейский увидел перед своим носом стеклянный, тёмно – коричневый флакон на котором не было крышки и который держал перед ним тот ублюдок в странной спецодежде. Александр стал резко мотать головой из стороны в сторону, так как вдыхать пары нашатырного спирта уже было невозможно. Мужчина убрал лекарственное средство от его лица и произнёс: «Да, слабенькие вы – полицейские на расправу. Выключился ты после одного удара. Где вас таких берут вообще?». Участковый поднял голову и увидел перед собой того сумасшедшего, что стоял и закрывал флакон с нашатырным спиртом и продолжал говорить: «Подружка твоя сбежала. Бросила тебя. Будешь и за себя и за неё отдуваться! Что это за инфекция?».
– Откуда мне знать?
– Всё вы – представители власти знаете. Ты, вон, вооружён до зубов, автомат, гранаты, военным, небось, помогаешь во всё подряд стрелять, в тех, кто без погон?
– Ты идиот? Военные мне и той медсестре гранату под ноги кинули. Что ты городишь? Развяжи меня!
– Ладно, старший лейтенант, слушай сюда! Моя жена… дочка… больны они сильно. Ладно, я с ружьём из дома не выхожу, но вы вдвоём из центра города прибежали, все в крови, бинтах, в ссадинах. Значит, привиты, раз не заразились и не стали остальными бешеными. Мне нужен антидот от этой инфекции, да не мне, а для моих жены и дочери. И я так понимаю, что простым людям его не получить, поэтому соображай быстрей!
Мужчина отошёл от Саши и открыл обзор на то, что находилось за его спиной: это была маленькая девочка, лет десяти на вид, одетая в красном, длинном платье. Она была полностью обмотана светло – серебристым хозяйственным скотчем, начиная от колен и заканчивая её ртом. Девочка находилась в сидячем положении на деревянном стуле, издавая то и дело звуки, отдаленно напоминающие рычание, и с приличными усилиями та пыталась шевелиться на стуле. На её шее справа имелся отчётливый след от укуса и, судя по размерам, от детской челюсти. Вокруг впадин от зубов на её коже была размазана уже свернувшаяся кровь. Бантики такого же ярко – красного цвета, что и её платье отчётливо выделяли две чёрных косички на голове у той. Её лицо было бледно – жёлтого цвета с огромными, тёмными синяками под глазами. Взгляд был устремлён прямо на полицейского, а глаза не естественно подёргивались. Сумасшедший возился за спиной у участкового, чем – то гремел на металлическом верстаке. Из – за сидячего положения Саше было видно только ближайший к нему край верстака. Токарев, как и та маленькая школьница, от колен и до локтей был обмотан хозяйственным скотчем. Но, в отличие от неё, у него рот заклеен не был. При попытках хоть как – то пошевелить своими конечностями, полицейскому стало ясно, что самостоятельно освободиться тот не сможет. Его руки были крепко соединены запястьями друг с другом за спиной, где в том самом месте пересечения ощущались онемение и тяжесть. И связаны они были таким образом, что ими не то, что пошевелить оказалось невозможно, участковый их вообще не чувствовал.
– Давай так! Товарищ полицейский! Ты прямо сейчас расскажешь мне всю правду о том, откуда взялась эта инфекция, почему ты и твоя подружка остались не зараженными, а также, чем вас – представителей власти накололи таким, что вы до сих пор в здравом уме и рассудке? И тогда тебе не будет больно. Хорошо?
