Так продолжалось уже три часа, я старался находиться как можно дальше от толпы. Но даже Дюк оказался подвержен влиянию толпы, дважды вливаясь в её ряды в попытке прояснить ситуацию. Вакханалия нарастала, беспокойство людей росло, начали появляться первые раненые, зашибленные и переломанные. В тот момент, когда мне казалось, что пора убегать, что это вот-вот перерастёт в бунт с погромами и убийствами, по громкоговорителю разнеслось, что вагонетка отремонтирована и через час будет подана на станцию.
Мистическим образом народная волна начала затихать и понемногу перебираться к стыковочному шлюзу, ожидая прихода вагонетки. Объявление повторили ещё несколько раз. Но, похоже, только меня смутил тот факт, что весь путь от нашей конечной станции до фабрики занимал всего тридцать минут. Свои расчёты я оставил при себе, больно уж меня напугала стихия взволнованной толпы.
Не оправдав моих мрачных предположений, вагонетка прибыла вовремя, но стандартная отправка была задержана ещё на пятнадцать минут. Практически каждый находящийся на станции хотел если и не лично пощупать, то как минимум осмотреть и убедиться в целостности и исправности их единственной связи с миром. Толпа поделилась на ритуалистов и наблюдателей. Первые совершали круг почёта, заходя в вагонетку и проходя её по периметру. Выходя из вагонетки, они отправлялись домой уже успокоившиеся и довольные. Вторые же стояли по бокам от шлюза, наблюдали, переговаривались и периодически советовали ритуалистам пощупать или подёргать что-то, по их мнению, особо важное и критичное.
Впервые ехать в вагонетке мне было боязно. Теперь она воспринималась не как нечто старое и надёжное, а как тонкая скорлупка, отделяющая меня от безжалостного вакуума. И похоже, большая часть пассажиров была со мной солидарна.
Второй неожиданный удар случился на планёрке. Господин Грасус поливал меня отборным дерьмом, распекал, обвинял в лени, в общем, я был виноват во всех видимых и невидимых грехах. И только резко вставший Дюк смог оборвать его излияния. Говорить ничего не понадобилось. Грасус повелительно махнул рукой и удалился. Мы же отправились по своим местам, отпускать домой принудительно задержанных сменщиков. Чем я не угодил Грасусу, я не представлял, оставалось ударно отпахать восемь часов в надежде, что меня отсюда не выпрут. За неделю пресный порошок мне изрядно надоел, и я был готов пахать даже за призрачную возможность остаться.
Райритус, старший ученик рунного жреца
Он находился в космосе. Лишь лёгкий скафандр культа защищал его. Несмотря на срочность запроса, он потратил время на проверку и умащение духов скафандра, перед тем как выйти в космос. Запрос был очень срочным, но никого более высокого по структуре и одновременно компетентного рядом не было. Не отправишь же транс-механика или лекс-механика на ремонт вагонетки в открытый космос. Их удел — это линии связи, когитаторы и данные. И кому, как не специалистам общего и интуитивного ремонта, а также мастерам обрядов и успокоения духов машины доверить столь важную миссию. Пускай и ученику, но доверили же.
Райритус был очень горд этим. Он осматривал катушку магнитной подушки вагонетки. Священная электродвижущая сила больше не поступала на неё и не удерживалась ею, создавая магнитное поле. Отключение катушки заставило вагонетку накрениться и оставить длинную борозду на рельсе, пока вагонетка не остановилась. Сама катушка была хорошо защищена и не пострадала, чего нельзя было сказать о гибкой шине питания. Хвала Омниссии за стандартизацию компонентов. Столь мощную шину можно было заменить двумя поменьше, проварив их. «Безусловно, Омниссия видит — это временное решение, и в депо установят новую», — подумал он. Пока не разглядел соседнюю шину. Она была сварена из двух менее мощных, именно так, как он сам собирался. «Это тоже нужно будет указать в отчёте, — отметил он, — да и шину стоит проваривать получше…»
Весь ремонт занял полтора часа, пришлось переваривать все шины на катушках и потратить ещё две шины из запасов. Эти были последние. К сожалению, не вышло провести полноценный ритуал успокоения духов машины, пришлось ограничиться короткими молитвами успокоения, литаниями ремонта и запуска. Он отбил запись об окончании ремонта с необходимыми пометками и замечаниями и глянул на манометр. Пятьдесят четыре единицы. Использование рециркуляционного патрона могло дорого аукнуться, поэтому стоило поторопиться. Хотя теперь он мог и его себе позволить.