Вторая же таилась в выбранном им пути развития. Пути рунного жреца. Да, на первый взгляд этот путь казался наиболее догматизированным, ведь строился в основном на ритуалах, а именно на большом их количестве. Но другое название этого пути — интуитивный жрец — раскрывало его шире. За молитвами и ритуалами скрывались базовые познания математики, механики, физики, а также приёмов диагностики. Проговаривая их, жрец мог понять суть и устройство механизма. Выявить поломку, найти решение для её устранения и, устранив, успокоить духов машины, обеспечив её работоспособность. В противовес им машиновидцы снабжались конкретными инструкциями на все виды поломок конкретного механизма. И мне трудно представить, какой объём информации необходимо держать в голове для возможного обслуживания сотен механизмов. Возможно, именно поэтому культ стремится к аугментациям, дабы иметь возможность нести волю Бога-Машины, накапливать и сохранять знания.
В культе имелась вертикальная и горизонтальная иерархия. На верхушке стояли фабрикаторы-генералы, их заместители — локул-фабрикаторы. Ниже шла высокая каста, представленная магосами, генеторами, локасами и ремесленниками. Каждая из них имела свои подклассы и иерархию. Ещё ниже находилось рядовое жречество, представленное электрожрецами, техновидцами, транс-механиками (системы связи и передачи данных), лекс-механиками (учёт, сбор, первичный анализ данных) и рунными жрецами.
Обычно путь начинался в возрасте с двенадцати до четырнадцати лет с младшего послушника. Жречество раз в два или три года проходило по поселению и отбирало тех, кто казался им перспективными. Дальше можно было перейти в старшие послушники. Большинство вследствие своего нежелания или неспособности учиться так и оставались на этих ступенях, составляя основную часть рабочей силы — кузнецы. Со временем они могли накопить средства и ресурсы для аугментаций, способных их возвысить, но крайне редко могли шагнуть высоко, лишь к старости достигая рядового жречества. Из них получались самые ярые и фанатичные следователи догм. Последней ступенью перед вхождением в рядовое жречество был ранг ученика. По сути, это был уже почти готовый жрец, которому работой и усердием нужно было показать свои знания и следование пути Богу-Машине. В момент перехода в рядовое жречество ученик принимал свой первый нейронный имплантат, позволяющий подключать внешние устройства и работать с ними напрямую. Это могли быть манипуляторы, когитаторы, инженерные и диагностические сервочерепа, различные системы жизнеобеспечения и поддержания организма.
Уже скоро будет очередной отсев, и у меня появится возможность вступить в ряды послушников, если меня сочтут достойным. Райритус уже более двух недель не посещал наше поселение. За это время накопился ряд неисправностей, в одном из бараков даже отключилась подача воды. Этот барак начали пронизывать зловония нечистот, понемногу распространяясь на соседние. Хоть я и порывался помочь, меня никто и не думал допускать до них.
Обычно Раритус посещал наше поселение ближе к закату, когда в иллюминаторах свода можно было разглядеть зеленоватый шар Жао-Аркад, пересечённый техногенным кольцом. Распорядок дня у меня тоже сдвинулся, теперь я уходил раньше, не дожидаясь Дюка, чтобы быть готовым к возможному приходу учителя. В те же дни, когда он не появлялся, я разбирал и заучивал те ритуалы, что он смог достать на бумаге. Это были старые, затёртые листки со следами воска и масла. Порой они были стёрты до дыр. Мне приходилось не только продираться сквозь смысл, но и банально угадывать часть слов. Благо большая часть из них состояла из однородных конструкций и оборотов, правила составления которых, как мне казалось, я уже начал понемногу понимать.
На фабрике тоже произошли изменения. В один день, выйдя на работу, я обнаружил что моё место занято двумя сервиторами. Они были оснащены трёхпалым манипулятором и дисковой металлической щёткой, за счёт чего споро выполняли мою работу. Я ожидал худшего, что меня выпрут, а найти возможность получать рабочую порцию было далеко не просто. К моей глубочайшей радости, выставили всех, кроме меня. Для меня же был открыт новый спектр работ со своими «удовольствиями».
Меня отправили к формовщикам. Теперь я помогал месить смесь, ставить и утрамбовывать формы, присыпать маеты порошком. В силу возраста я не способен был полноценно работать, поэтому для оправдания полезности мне приходилось быть на подхвате, скорее предугадывая действия работников и одновременно не мешаясь у них под ногами. Исходя из того, что меня не выгнали ни через неделю, ни через две, польза от меня была, и она была заметна. Как-то совсем незаметно количество отлитых деталей увеличивалось. Если раньше мы лили отдельные штучные детали общим количеством не более десяти, то теперь количество возросло до двадцати пяти, и всё чаще мы лили мелкие партии: от шести до десяти одинаковых деталей.