- Ещё в самом начале мой бывший учитель провёл операцию и удалил органы ответственные за размножение. – её тон казался слегка грустным. Но жалость в этом мире — это роскошь для поистине богатых. Поэтому жалеть я её не собирался.
- Бережёного, Омниссии бережёт – недовольно буркнул я, когда массаж прекратился.
- Ты мне не доверяешь? – скорее констатировала, чем спросила она.
- А разве стоит? Каковы твои цели? Чего ты добиваешься? –
- Я думала путь у нас один, служить воле Омниссии, разве нет? –
- Путь может и один, а вот дороги на нём разные. – Молчание затянулось.
- Ты знаешь, материал для сервиторов мы выращивали сами. Это были пустые болванки… здесь всё иначе. Они кричат и хотят жить. Когда я помогаю в вскрытии черепа и удалении лишних участков… их взгляд, полный боли, тоски и мольбы… он, что-то делает со мной. Я не знаю сколько ещё выдержу. Порой мне хочется также удалиться все эмоции из себя. – она опрокинула фляжку с амосеком себе в горло. Допить я ей не дал, вырвал фляжку и опустошил последние глотки. Отойдя, достал из ящика пару галет. Это были перво классные галеты, доработанные мной. Кристаллы натрий хлора достать было не трудно, но вот галеты, присыпанные солью были гораздо вкуснее.
Она сидела на полу обхватив колени и смотрела в одну точку. Я сунул в рот ей галету, приобнял и начал поглаживать по голове. Жалость — это роскошь, твердил я себе, но так хотелось эмоций и человеческого тепла, что я решил позволить себе немного этой роскоши.
- Всё проходит и это пройдёт. С молитвой Богу Машине ты обретёшь твёрдость. Ты привыкнешь. – продолжал успокаивать я её. В тот момент, я не знал к кому были больше обращены мои слова к ней или же к самому себе.
- Еще разок? – спросил я. Ответом мне стал кивок, а на ладонь упала капля.
Мою мастерскую покидала уже уверенная в себе женщина, равнодушное лицо истинного адепта Бога Машины. Но в глубине её глаз, что-то изменилось. Суть этих изменений мне только предстояло понять.
- Ты выглядишь ребенком, но в тебе есть рассудительность и …. Омниссии благоволит тебе. – это были её последние слова перед тем, как она покинула мастерскую.
Потерянного времени было не жаль. Не помню, что бы я ощущал себя на таком эмоциональном подъёме. Но мне предстояло обойти еще не мало мест и подготовиться к работам.
За расходниками проблем не стало, мне выделили всё, что запросил и даже подобрали, кое что из отходов дающее чёрный густой дым. Но вот оборудования просто не было. Всё, что было привезено уже давно роздано более привилегированным членам культа. Кое как смог обзавестись запасной батареей к лаз пистолу и обрезками труб. На них были свои планы. С сервиторами повезло больше. Они были общей собственностью культа и выдавались под конкретные задачи. Поэтому мне обломились целых две единицы заточенные под сварку конструкций и оснащённые дыхательной системой под регенерационные патроны. В открытом космосе они работать не смогут, а вот в разряженной среде вполне себе. На этот раз расходников, сух пая, воды и прочего мы тащили куда больше. Суммарно я рассчитывал провести в рейде не менее недели. Больно уж долгим был путь туда и обратно. Грузоподъёмность возросла в основном за счёт рамочного ранца сваренного под спину сервитора. Хотелось бы, конечно, собрать вторую тележку, но времени для этого уже не было, как и материалов для сбруи.
Текущей моей целью были матросские кубрики у перехода на нижние палубы. С печатью старпома я рассчитывал получить не менее десятка вооружённых матросов в сопровождение, а заодно захватить старого знакомого.
Младший лейтенант, ознакомившись с моим предписанием выделил десяток матросов без особых препирательств. И даже выдача провианта не потребовала усилий. А вот выдавать стабберы он долго не хотел, ограничившись в конце концов четырьмя единицами, лично распределив их. Настоящий бой мне пришлось выдержать ради Агнелия. Тот находился на гауп вахте, и был под следствием. Второго матроса уже успели расстрелять, найдя при обыске запрещённые наркотики.
Лейтенант постоянно связывался с кем-то, уточнял и отказывал мне. Я же апеллировал к печати и распоряжению старпома, взывал к духам машин и выказывал готовность пойти хоть к самому вольному торговцу, если не добьюсь своего.
Спустя битый час, Агнелий таки предстал передо мной. Прошло немногим более суток, а он был измождён, избит и осунулся. Трудно было понять рад ли он видеть меня или проклинает тот день, когда мы повстречались. Матросы получили ножи и стабберы, рюкзаки с провиантом и последние наставления от офицера. Поклажу Агнелия пришлось разместить на сервиторе. Агнелий сопротивлялся, но было видно, что свой груз до места он не донесёт.
На удивление до выбранной зоны провидения работ мы добрались без происшествий. Я уже гораздо лучше понимал логику тунэлей и переходов, расположение технических узлов. Матроссы разговаривали не охотно и старались отделаться общими фразами. А вот Агнелия мне удалось разговорить, правда только после того как мы слегка под отстали от общей группы.