Однажды они даже простояли у подъезда минут двадцать. Воодушевление потихоньку спадало, подпуская к сердцу наливающуюся тоску и ощущение недосказанности. Ведь можно рассказать еще вот это… И это… И то… Но пора было идти.
Лис махнул, как обычно, и поплелся в свою сторону.
– Лис! – испуганный тонкий голосок прозвучал за спиной, как набат. – Там… Там…
Докия стояла побледневшая. Лис сразу почувствовал себя рыцарем перед огнедышащим драконом, с мечом наперевес. Вот и пришло время показать себя! Развернуться! Он заскочил в подъезд с горячим желанием защитить Докию ото всех возможных бед.
Прямо посреди лестницы полусидел-полулежал кто-то плохо пахнущий. Он невразумительно мычал, тряс головой и пытался встать, но ноги у него разъезжались, а руки только скользили по стене и перекладинам перил.
– Я не пройду, – шепнула сзади Докия. – Я боюсь.
Лис тоже испугался. Все приемы выветрились из головы, будто там их и не было. Хотелось схватить подругу за руку и бежать-бежать-бежать. Домой, например. К Лису. Раз уж к Докии нельзя. А оттуда позвонить ее маме и рассказать, что в подъезде сидит страшный дядька.
Но Лис постарался взять себя в руки. И ломким до невозможности голосом произнес:
– Пропустите нас, пожалуйста!
Мутный взгляд остановился на мальчике, безуспешно пытаясь сфокусироваться, а потом грязный указующий перст взвился в воздух и помахал прямо перед носом.
– Что же делать? – совсем расстроилась Докия. – Меня дома потеряют. И телефон разрядился.
Лис взял ее за руку. Крепко-крепко. Стараясь не показывать растерянности и страха. И предложил:
– Пойдем ко мне, и от меня позвоним твоей маме.
– Я не помню ее номер.
– Так мы же поставим твой телефон на зарядку.
– И как она за мной придет?
– А мы еще вызовем милицию, – пообещал уже увереннее. – Они приедут и заберут этого дядьку! Чего он людей пугает!
Лис несколько дней после случившегося чувствовал себя настоящим героем – помог Докие. А страшного дядьку действительно забрали в милицию.
Однако потом Лис стал думать, что приемы, наверное, мало рассматривать, их надо отрабатывать с кем-то, хотя бы с папой, когда он приедет.
Думал, пока не заболел.
* * *– Чего такая злая? – Юля ткнула вилкой в слипшиеся макароны с сыром, которые отстранила подруга, и, задумчиво прожевав, проглотила.
– Да не обращай внимания! – махнула рукой Докия. – Жутко проголодалась, но вот это… Есть невозможно.
– Так и не ешь. Все наши пошли в пиццерию. Алиса угощает.
Опять? Кажется, у Елкиной это вошло в привычку. Ее муж настолько богат? Или просто влюблен? Или это Алиса тайком от него развлекается?
Докия, глядя на Никитину, отобрала у той вилку и еще раз подтянула к себе тарелку. Ужасно! Надо иметь талант – так несъедобно приготовить простейшее блюдо.
Юля ждала, буравя глазами, в которых явственно читалось: «Да вставай уже. Идем к ребятам».
