– Страшила? Вот это меня поцарапало…
И зажмурился, будто ему кошмар привиделся.
– Ах, зараза шеястая! – Я в сердцах стукнула его по плечу, и он резко открыл глаза, закашлялся от боли, схватившись за больное место. А я встала, чувствуя, что хочу, как маленькая, топать ногами, вот только по одному несносному мужику. Канкан станцевать под авторством страшилы.
Боже, у меня подбородок не дрожал лет с восьми, а сейчас на место не встает!
Один волк дотронулся мордой до моей ладони, и я вздрогнула. А серый потерся боком о мою ногу, словно чувствовал, что вожак угодил мне прямо в рану. Прямо как я пальцами в борозды на теле Верса, он попал в мою ментальную боль.
– Может, страшиле уйти, оставить тебя здесь? Пусть волки раны вылизывают? – Я пробежалась взглядам по серым и, клянусь, ощутила легкое осуждение от животных.
Удивительно, но я их теперь не боялась. Совершенно!
– Э-э-ех, – простонал Верс хрипло. – Хм-м-м…
Закашлялся, ощупал себя и заскрипел зубами от боли. Снова приоткрыл глаза и сказал на выдохе:
– Сгинь, нечистая… Чувствую тебя, как любимую… А ты…
Мне так хотелось схватить гнилую корягу рядом и стукнуть его по крепкому бедру. Раз двадцать!
– Хам! – Я стиснула кулаки, прижав руки к телу. Дернулась, чтобы уйти, но мокрая трава словно оплела ноги.
Трое серых встали передо мной, а потом разом сели, заглядывая в лицо. Будто просили не уходить, словно умоляли остаться. Другие животные принесли мне под ноги какой-то голубой сорняк.
– Что это? Зачем? – спросила я, когда кучка стала большой.
Один из волков взял стебель в пасть и положил на рану. Глянул на меня так, будто говорил: не глупи.
– Предлагаешь лечить этого мужлана? – Я опустилась на колени, глядя, как волк сминает лапами листья, будто показывая, что надо делать.
– Этого невежу и грубияна? – Я взяла сорняки, и они ужалили мои руки, словно крапива.
Другой волк двинул мордой кучу травы в мою сторону так, что они упали мне на колени.
– Еще и колоться из-за этой деревенщины, который не видит дальше своего носа? – Я сжала лисья руками и зажмурилась от ощущения, что руки опухают.
Сок растения окрасил ладонь, и я прижала эту зелено-голубую мякоть к ране. Кровь зашипела, но тут же запеклась.
Не зря страдаю! Действенно хотя бы.
– Не морщись, ты так еще страшнее! – прохрипел Верс. Глаза были почти полностью закрыты. Почти, но этот нахал следил за мной из-под опущенных век.
– Ах ты! – Я взяла сорняк и ткнула ему в щеку.
Верс даже не моргнул, не пошевелился, лишь лицо с одной стороны чуть покраснело.
– А я еще надеялась, что ты другой! Все вы, мужики, одинаковые! – Я интенсивно мяла траву руками, от злости не так сильно чувствуя обжигающие укусы растения.
Положила смятую траву на следующую рану хлопком ладони, и Верс приподнял голову от боли.
– Оу!
Могучая шея напряглась, вены вздулись. Главарь Дикого патруля посмотрел на меня, сцепив зубы, но так не по-злому, так оскорбленно, будто не ожидал от меня подставы.
– Прости. – Я опустила голову и сжала новые травы пальцами. Руки не слушались, движения стали деревянными.
Я больше не смотрела на мужчину. Старалась быстрее приложить ко всем ранам лекарственную мякоть.
И тут внезапно услышало сиплое:
– А свои раны ты тоже лечишь через одежду?
И смотрит на меня, нахмурив лоб, один глаз сильно прищурил, второй послабее. И взгляд такой, будто всматривается в меня, но не видит четко. Напрягает зрение. А потом вдруг откинулся на траву, стукнувшись головой, и сказал:
– Колдунья какая-то… – И зырк-зырк в темное небо.
Я посмотрела на свои руки, совершенно не чувствуя их. Пальцы даже не соединялись друг с другом от того, как они опухли.
Я поднялась, чтобы уйти, но платье оказалось зажато под рукой Верса. Специально или случайно?
Лежит весь исполосованный, мокрый, видно, что обессилен и опустошен, а все равно от него так и веет угрозой. Будто табличка стоит, треугольник с восклицательным знаком: не подходи – убьет.
Вот только мне не страшно, а жалко его, грубияна этого.
– Кто тебя так? – Я переводила взгляд на освещенную улицу наверху пригорка и снова возвращалась к Версу.
Давно пора уйти, а я словно в траве запуталась. Не могла отделаться от мысли, что он пострадал из-за меня. Знание, что Верс меня защищал от других патрулей, уравновесило на чаше весов его хамство относительно моей внешности.
– Хм-м-м, – лишь сильнее зажмурил глаза главарь Дикого патруля, и я резко повернула к нему голову.
– Не хочешь меня видеть? – Мой смешок вырвался через нос, получилось фырканье.
– Видения из-за ранения. Путаница. Вот тебе плата за лечение. – Верс сорвал с шеи цепочку и протянул мне, так и не открыв глаза. – Все, что есть. Спасибо.
– Не надо. – Я посмотрела на покачивающуюся подвеску в виде полумесяца.
Он носил ее на шее – значит, она много для него значит.
– Бери. Главари никогда в долгу не остаются.
– Вот и замечательно. – Я спрятала руки за спиной.
Из-под опущенных ресниц мужчины я не видела, смотрит он на меня или нет, но я ощутила жжение на губах.
– Мало за ущерб? – Рот Верса еле шевелился.
– Эта вещь досталась тебе от родителей?