Кира с какой-то трепетной благодарностью посмотрела на Данилу и на Мишу, которые без лишних слов оставили брата и сестру наедине.
— Я уже как две недели живу на маминой квартире…
— С чего вдруг? — нет, Платону очень не нравился вид Киры, у неё началась депрессия. Неужели её настолько подкосил его уход?
— Отец решил вернуться домой, не один. Знаешь, так здорово жить дома… — дрожащие губы снова прикусила, сдерживая вырывающиеся наружу эмоции, как ей не терпелось обнять Платона. — Я узнала, что ты живёшь с Мишей…
— Живу. Ты ешь.
Кира послушно проткнула половинку фрикадельки и надкусила.
— Я приеду сегодня вечером, — Платон встал, видя как Кира подскочила и кинулась к нему, крепко обнимая. — Ладно-ладно, перестань, — в кафе почти никого не наблюдалось, во время пары лишь прогульщики там отсиживаются, а таких насчитывалось малое количество.
— Это так ужасно быть одной… Я больше ни одного плохого слова не скажу про твоих друзей, обещаю…
— Ну всё, где же сильная и независимая женщина? — Платону полегчало на душе, вот и разрешилось всё с Кирой. Зная характер сестры, он ждал проявления её эмоций, только так они могли примириться.
— Ты чего такой хмурной? — Данила сразу заметил, что Миша поникший, как только вошёл в кафешку.
— С девушкой расстались.
— Рыжая которая? — Данила как-то видел пару фотографий на телефоне Миши, но тот явно скрывал и не заводил диалог про свои отношения, видимо, личное слишком.
— Какая рыжая? — Миша порозовел, не понимая, почему Данила сделал такой вывод.
— Ну я как-то видел фотки тебя с рыжей девушкой, ты там с ней цветёшь, прям как роза.
— Нет, она не девушка мне…
Миша стушевался.
— А кто? Сестра что ль? Тоже обладатель сестры только аля мисс Новосибирск? — Данила усмехнулся, мисс Санкт-Петербург он хорошо знал.
— Нет. Мы с ней не расставались, — сердце приятно заколотилось в груди Миши, думая о Еве. Если она с кем-то начнёт встречаться, нет, этого ему не выдержать. С Викой смирится, но с Евой…
— Значит, будете встречаться, раз твоя отсеялась?
— Данила.
— Да я ж вижу, что тебе приятно о ней говорить, — Данилу не проведёшь, будто он не понимает сути бытия. — Облепил себя девушками: от одной хмурится, от другой сияет, вот тип-то. Если расстался ради рыжей, молодца, а если ради какой другой, но вроде никого не видел, ты только с нами тусишь, что наводит на странные мыслишки. И вообще: была ли девочка? А, Самгин? — Данила подозрительно прищурил ясные голубые глаза.
— Да ну тебя.
— Со мной не пропадёшь, если что, — Данила накинул руку на плечо Миши, оба весело засмеялись, глубоко вдыхая морозный чистый воздух, отчего даже лёгкие покалывало.
Настолько чисто вокруг и в душе, как будто заново родились и жизнь только началась.
Кира погрузилась в учёбу, оставив зал суда в прошлом, где вёл заседания её отец, но поставленная цель не осталась в стороне. Девушке требовалось место достойное, там, где она не потратит время впустую.
Она по-прежнему держалась особняком от парней, но сидела на лекциях за одной партой с Платоном, Мишей и Данилой. На семинарах Платон был ей парой, а Миша и Данила сидели позади них. Командная работа среди квартета складывалась успешная, преподаватели Державину Киру с первых месяцев заметили, и троица парней под пристальное внимание менторов попала. Рубеж с предстоящей сессией сулил многим студентам заманчивые предложения, преподаватели уже поставили галочки над фамилиями тех, кого заприметили и хотели бы видеть амбициозность юных дарований на практике.
— Кирюха то пойдёт на посвящение? — поинтересовался Данила.
— Нет, она домашняя.
— Сестра у тебя с сюрпризом, если конечно не создаёт видимость, — неужели отец настолько повлиял на девочку, что та даже не замечает, как выглядит и как все на неё смотрят? И почему бы и нет — знает, да не интересно? Данила не стал захламлять голову ненужными раздумьями, их ждал вечер танцев с выпивкой.
Кира сидела на кровати под светом голубоватых гирлянд, подпиливая ноготочки на правой ноге, не прекращая наблюдать, как Данила Багров искусно создаёт петарду, кадр за кадром, идеальная режиссёрская работа увлекала с каждой секундой. Лицо Данилы Багрова и в самом деле, будто слепком сняли и передали Даниле Романову, только у Романова чуть-чуть черты погрубее: в скулах и с горбинкой на носу, отчего Романов казался чуть повзрослее, чем Багров. Но глаза, расположение бровей и пухлость губ — под копию. Даже свитер…
Данила не славился модником, казалось, вязаный свитер он почти не снимал, но сколько раз в нём не ходил, от Данилы пахло чистотой порошка, ни одного катышка, ни торчащей ниточки. Всегда чистые волосы, коротко постриженные ногти, без повереждённых кутикул и заусенцев. За опрятностью внешнего вида следил так, будто каждое утро мама отправляла в универ.
В последнее время Кира чувствовала тяжесть от сказанных когда-то слов про социальное положение Данилы. Да, он был сиротой, но не только социальным положением занял место в одном из респектабельных универов России.
