Имя Миши всё чаще срывалось с губ Евы, пока она окончательно не забилась в конвульсиях, сжимая бёдрами торс Миши, обхватывая ещё крепче.
Два раскалённых тела не размыкались до последнего. Ладонь Евы вела от шеи к плечу, по бицепсу, плавно переходя на гладкую грудь, снова к шее, указательным пальчиком по скулам, к затылку, притягивая лицо Миши к себе, растворившись в нежном поцелуе. Тело Миши слегка дрожало, отпуская последние судороги прошедшего фейерверка. Это только начало, его ведь теперь ничто не остановит.
— Твоя нога кровит… — кончик носа Евы коснулся кончика носа Миши. Губы парня ребячливо улыбнулись, а потом он рассмеялся, прижав Еву ещё ближе к себе в объятии.
— Я думал что серьёзное, а ты про ногу… — какая, к чёрту, нога. Если бы она отвалилась, он бы и во внимание не принял, когда наконец-то осуществилась заветная мечта. — Я тебя теперь никуда не отпущу, и скрывать ничего не хочу…
— Я знаю… — изящные пальчики убрали влажные волосы с вспотевшего лба Миши. — Я с тобой, я теперь всегда с тобой.
— А Романова Кира пиранья, — председатель суда давно приметил девушку, та хваткой ничем не отличалась от своего родича.
— Державина она, и всегда ею останется, — отец Киры сидел в своём кабинете, снова и снова слушая то, чем отличалась его кровинка. А председатель суда, тот ещё прохвост, специально её романовской фамилией назвал, что ж, дама она теперь замужняя, важная. Муженёк её тоже на ушах постоянно висел, нашлись два таланта, третий курс только окончили, а уже какие звёзды. Верны были её слова, что будет гордиться, да не его заслугами птичка взлетела.
Кира с отцом не общалась, когда тот решил позвонить, да встретиться, обсудить кое-какие дела. Платон пошёл на встречу, Кира же нет, отчего произошёл конфликт, тем самым дочь ещё больше отдалилась от гордого и напыщенного отца, ведь ему нельзя отказывать, нельзя перечить. А она могла.
— Платон! Ты где? — воодушевлённая Кира шла с судебного заседания, это было её первое дело, на котором успешно разгромила сторону обвинений неоспоримыми доказательствами о невиновности подсудимого.
— Репетирую, а что? — десять пропущенных от Киры он не смог игнорировать, надо было ответить.
— Забыл что ли? На день рождения идём, нас ждут!
— Скоро подъедем. Данила с тобой?
Кира нахмурилась и вздохнула, всё поняв почему он игнорировал её звонки.
— Со мной, конечно. Заканчивай свою "репетицию", и давай к нам.
— Через час буду, Данилу предупреди, что я буду не один.
— Ладно! — Кира скинула вызов, и невинно улыбнулась, посмотрев на Данилу. — Балбес такой, мой брат…
— А чего ты смутилась? — что-то какая-то странная иногда Кира становилась, когда ей временами звонил Платон.
— День такой шикарный! Тебе Вася говорила, что они с Платоном ещё одну песню записали?
— Говорила, — Данила улыбнулся, даже уже слышал. Что ж, в своих кругах музыкантов они были замечены, из-за чего Вася практически каждые выходные проводила в Питере, да и Платон постоянно мотался в Мельниково, всё больше погружаясь в творчество.
— Вот они закончили записывать, — Кира конечно не рассказывала Даниле, как однажды увидела момент "записи" песни. Она чуть не убила Платона за то, что перешёл все границы, посмев "испортить" Васю.
"Это любовь!", Платон не оправдывался, он не боялся последствий за свои действия, да и если быть честным, не Платон стал инициатором "испорченности" Васи, но предотвратить не посмел, да и зачем, если он с Василисой? Да, ей шестнадцать, да, не вытерпел до восемнадцатилетия, но его это ни капли не огорчало, как не огорчало и Василису.
Миша с радостью встретил Данилу с Кирой, поздравив с выигрышем дела, когда Данила первым сообщил об этом другу.
Квартиру Миша сменил, обзавелись апартаментами побольше, после того как Ева переехала в Питер, оставив Новосибирск в прошлом.
— Это чей такой милый карапуз? — Кира потянула ручки к рыжеволосенькой девчушке с синими глазками, смотревшая на знакомых дядю и тётю сосредоточено, а потом заулыбалась, показав точно такие же ямочки на щёчках, как и у мамы. — Это наша малышка! Привет, солнышко, — Кира взяла на ручки годовалого ангелочка, как всегда радуясь встрече. Не зря она её крёстная мамочка.
— Меня описала два раза, — Диана ущипнула внучку за попку, а та заливисто засмеялась.
— Счастливой будете, — пояснила Кира, целуя пухленькие щёчки крестницы. После рождения Ульяны, Кире тоже хотелось пузато-щекастенького чуда, но торопиться не стоило, ведь карьеру она построить желала сильнее, а пока, нянчиться у неё есть с кем.
— И так счастья целый океан, да, хитрюшка, — Диана чмокнула в носик внучку, та снова залилась смехом.
Сложнее всего во всей этой истории пришлось Кириллу, который когда узнал, что Ева в Петербурге, что она там с его сыном, а потом переезжает к нему, потому что любовь. Кирилл до последнего был уверен, что он сможет попытать счастье с Евой, только обернулось всё иначе. Младший Давыдов, единственный кто мог забрать холодное сердце девушки.
