– Твой брат хотел порвать с организованной преступностью. Просил нас найти его жену: он собирался попросить прощения за то, что ей пришлось пережить. Мы включили бы их обоих в программу защиты свидетелей, а он обещал за это сдать Захаровского наемника. Даже, может, самого Захарова удалось бы прижать. Тот убийца настоящий психопат. Филип рассказал нам о шести мастерах – его жертвах. А мы даже не знали, что они мертвы. Твой брат пообещал показать, где спрятаны тела. Он действительно пытался начать все с начала. И умер ради этого.
О ком они говорят? Точно не о Филипе.
– Так вы нашли Мору?
Мора сбежала из города прошлой весной и сына забрала. Потому что узнала о том, как Баррон менял ее память: заставлял забывать ссоры с мужем, оставлял только приятные воспоминания, нереально-сказочные. Но проблемы-то остаются, неважно помнишь ты о них или нет, и все равно рано или поздно дают о себе знать. К тому же у проклятий есть побочные эффекты – музыку, например, начинаешь слышать, ненастоящую.
Филипа ее отъезд подкосил. Брат винил во всем меня, даже больше, чем Баррона. Нечестно. Хотя, по правде, о проклятии она узнала именно благодаря мне: я подарил ей талисман памяти. Все равно, не я их брак разрушил.
Мне и так есть, в чем себя винить.
– Да, – кивает Джонс. – Мы как раз сегодня с ней говорили. Мора в Арканзасе. Первый раз связались с ней около недели назад, и она согласилась выслушать Филипа. Мы собирались сначала дать им поговорить по телефону. Но теперь она заявила, что не приедет, даже тело забирать не хочет.
– А от меня-то вам что нужно?
Скорее бы все закончилось.
– Филип говорил, у тебя тоже был доступ к информации, – вступает Хант. – Нужной нам информации. Ты знаешь некоторых известных ему личностей, к тому же у тебя с семьей Захарова даже более тесные связи, чем у него.
Лила, он почти наверняка имеет в виду Лилу.
– Я не…
– Мы знаем, – перебивает Джонс, – что Захаров уже давно убирает людей. Раз и все! Никаких следов – ни тел, ни доказательств. Мы даже не знаем, как он или его мокрушник это делают. Просто взгляни на дела. Пожалуйста. Может, увидишь знакомое лицо. Расспроси кого-нибудь. Твой брат был нашей первой серьезной зацепкой, а теперь он мертв.
Агент разочарованно качает головой.
Я стискиваю зубы и Джонс отводит глаза. Может, дошло, что он ведет себя как последний козел. Что для меня брат был все-таки живым человеком, а не какой-то там зацепкой.
Что если я начну «расспрашивать», то тоже вполне могу схлопотать пулю.
– Вы хоть пытались найти убийцу?
Они, похоже, кроме Захарова ни о чем и думать не могут.
– Конечно, пытались и сейчас пытаемся. Это наша первостепенная задача.
– Любая ниточка в этом деле сразу же приведет нас к нему, – агент Хант встает. – Взгляни на материалы расследования. Вот видишь, насколько мы с тобой откровенны.
Я неохотно выхожу вслед за ним в коридор. Открывается еще одна дверь, и мы оказываемся в той комнате, за зеркалом. Агент жмет кнопку на каком-то экране.
– Это секретная информация, – Джонс словно ждет, что я проникнусь. – Ты же умный мальчик – никому не проболтайся.
На маленьком цветном мониторе дом Филипа и Моры. Вечернее солнце почти скрылось за верхушками деревьев, свет отражается от крыш. Над подъездной дорожкой воздух плавится от жары. Двери в квартиру брата не видно, но я знаю: она как раз справа, там, где заканчивается экран.
– В их многоквартирном доме недавно установили камеру наблюдения, – тихо объясняет Хант. – После какого-то ограбления. Повесили ее под дурацким углом, но нам удалось получить это изображение.
По дорожке проходит кто-то в темном плаще. Слишком близко и слишком быстро – почти ничего не разглядеть. Камера нацелена низко – лицо с такого ракурса не снимешь, но видно развевающийся черный рукав и тонкие пальцы, затянутые в кожаную перчатку. Кроваво-красную кожаную перчатку.
– Все. Больше никто не входил и не выходил. Похоже на женский плащ, и перчатка тоже вроде женская. Если это и есть убийца Захарова, то пистолетом она пользуется нечасто. Но мастера смерти применяют и немагическое оружие, когда, например, слишком сильно пострадали из-за отдачи. Это обычно их и выдает. Конечно, может, она и не тот убийца. Может, Захаров ее недавно завербовал и на дело послал без особой причины – просто хоть кого-то надо было послать. Так что, возможно, женщина и не связана напрямую с его организацией.
– То есть, вы и понятия не имеете, кто это.
– Мы уверены, убийца Захарова узнал, что Филип собирается его сдать. Или ее. Мы навели справки о твоем брате у своих информаторов: он недавно поссорился с боссом. Это как-то связано с дочерью Захарова, Лилой.
– Лила его не убивала, – отвечаю я машинально. – Лила не мастер смерти.
Джонс весь вскидывается.
– А какой она мастер?
– Не знаю я!
Но моя ложь очевидна.
Лила – мастер снов, и притом очень могущественный. Она может заставить людей ходить по ночам, выходить из своих домов. Из школьных общежитий.
Хант качает головой:
