Занятия начнутся завтра, а сегодня вечером, как обычно, устроят общее собрание. Директриса Норткатт и завуч Уортон будут распинаться, какие мы способные и талантливые, и прочитают лекцию про школьные правила: мол, надо их соблюдать для нашего же блага. Все это даже приятно.
– Постарайтесь не влипнуть в какие-нибудь неприятности, – улыбка у мисс Нойз лукавая, но голос серьезный – вряд ли она так всех учеников напутствует.
– Конечно.
Вернувшись на парковку, я вытаскиваю из багажника вещи. Там куча всего. Мама старательно делала вид, что мы с ней вовсе и не ссорились никогда, и на день Труда[1] накупила дорогущих подарков – вроде как заглаживала вину за несуществующую ссору. Теперь я – счастливый обладатель новенького айпода, модной кожаной куртки, как у пилотов ВВС, и ноутбука. За ноутбук она расплачивалась кредиткой Клайда Остина, я в этом почти уверен, хоть и притворился, что ничего не заметил. А еще мама сама все уложила, потому что твердо верит: что бы я там ни говорил, ей лучше знать, какие вещи мне понадобятся. Как только мать вышла из комнаты, я немедленно все перепаковал.
– Детка, ты же знаешь, как я тебя люблю? – спросила она сегодня утром, когда я уезжал.
Знаю, в этом-то и вся жуть.
Комната больше, чем в прошлом году, к тому же не надо волочь все свое добро по лестнице. Со вздохом я сваливаю пожитки прямо на пол.
Где, интересно, сейчас Лила? Наверное, отец отправил ее в какой-нибудь дорогущий швейцарский пансион для детишек-мастеров из богатых криминальных кланов – высоченный забор, повсюду вооруженная охрана. Нравится ли ей там? Может, проклятие уже ослабло, и Лила вовсю наслаждается жизнью, бездельничает и, потягивая горячий шоколад, болтает с лыжными инструкторами. Может, даже ничего, если я ей позвоню? Всего на несколько минут. Просто услышу ее голос и все.
Руки так и чешутся набрать номер, но вместо этого я заставляю себя позвонить Баррону – нельзя забывать, что в жизни по-настоящему, а что – нет. К тому же брат просил сообщить, когда я обустроюсь в школе, а я вроде уже обустроился. Трубку Баррон снимает почти сразу:
– Привет. Как поживает любимый братишка?
Каждый раз, как я с ним разговариваю, все во мне сжимается. Он сделал из меня убийцу, использовал, но сам ничего об этом не помнит, считает – мы с ним не разлей вода. Это я его заставил так думать.
Брат потерял столько воспоминаний из-за отдачи, что верит всему, что написано у него в блокнотах, а я тщательно подделал записи. Расписал там, какие мы друзья, и поэтому теперь только ему и могу доверять.
Очень трогательно, правда?
– Я волнуюсь за маму, с ней все хуже и хуже, – жалуюсь я Баррону. – Ведет себя безрассудно. Нельзя, чтобы она снова угодила за решетку, ее тогда вообще никогда не выпустят.
Вряд ли Баррон сумеет помочь. Честно говоря, в Атлантик-Сити я и сам не очень-то усердствовал, чтобы оградить ее от неприятностей.
– Да брось, – отвечает брат скучающим голосом; по-моему, он немного пьян. Из трубки доносится приглушенная музыка. А ведь еще только утро. – Ты же знаешь, присяжным она всегда нравилась.
Да, ничего-то он не понял.
– Пожалуйста, просто… она ведет себя неосторожно. Может, хоть тебя послушает. Ты все-таки учился на адвоката…
– Она взрослая женщина, к тому же просидела кучу времени взаперти. Пускай немного развеется, выпустит пар, соблазнит парочку престарелых красавчиков, поиграет в карты, просадит немного денег.
У меня невольно вырывается смешок.
– Ладно, просто присматривай за ней, а то она этих престарелых красавчиков оберет до трусов.
– Понял – не дурак. К выполнению миссии приступил.
От его слов мне становится немного спокойнее. Баррон вздыхает:
– Ты с Филипом не разговаривал?
– Сам ведь знаешь, что нет. Он каждый раз бросает трубку, а я ничего не могу…
Но тут ручка двери начинает поворачиваться, и я быстро заканчиваю разговор:
– Давай, потом перезвоню.
Сейчас войдет мой сосед, а я тут болтаю с братом и делаю вид, что все нормально. Сэм-то знает,
– Бывай, братишка, – Баррон вешает трубку.
В дверях появляется улыбающийся Сэм с большой спортивной сумкой через плечо.
– Привет. Сто лет не виделись. Как там в Торонто?
– Хотели посмотреть на ледяной замок, но он растаял.
Да, я ему соврал про лето. И в общем-то без особой необходимости, вполне можно было рассказать про Атлантик-Сити, только вот нормальные родители туда обычно детей не возят. Говорил же, дружить я не очень умею.
– Незадача какая.
Сэм ставит алюминиевый ящик с инструментами на ветхий деревянный комод. Мой сосед – высокий и крупный детина, а двигается всегда очень осторожно, будто опасается, что занимает слишком много места.
– Посмотри, – говорит он. – Я тут прикупил кое-чего, тебе понравится.
– Неужели?
Свои вещи я распаковываю, как обычно: просто засовываю все под кровать. Комнаты ведь в ближайшее время будут проверять на предмет беспорядка. А если вырос на помойке, то небольшой бардак для спокойствия просто необходим.
