Я растерялся и уже ни в чем не уверен, но все-таки повторяю:
– Не буду. Отвези меня обратно.
В машине стало трудно дышать, хочется на воздух.
– Я уже взял заказ. Потому что был уверен: ты согласишься.
Я цепенею.
– Баррон, прекрати. Я не куплюсь на такое. Я не…
– Только один раз. Всего один. Не понравится или не получится – и ладно. Всего один раз.
Я молчу. Подделал его блокноты и тем самым превратил в того брата, которого всегда хотел иметь. За все надо платить.
– Вместо доверительных бесед по вторникам будем планировать убийство?
– Так ты согласен?
Меня мутит – только бы не вырвало. Баррон так искренне рад и счастлив тому, что я передумал. Я прислоняюсь лбом к холодному стеклу.
– Кого? Кого мы должны убить?
– Эмиля Ломбардо, – он нетерпеливо машет рукой. – Ты его не знаешь. Настоящий психопат.
Слава богу, я отвернулся, и он не видит выражение моего лица.
– Ладно, но только один раз.
Баррон хлопает меня по плечу, и тут на дорожку выезжает машина. Из-за сверкающей красно-синей мигалки вид получается жутковатый – надгробия будто подсветили стробоскопом.
– Копы, – брат ударяет кулаком по приборной панели.
– Там же было написано «Проезд закрыт».
Брат незаметно стягивает перчатку.
– Ты что делаешь?
Он в притворном изумлении приподнимает бровь и ехидно улыбается.
– Как что? Штраф не хочу платить.
Полицейские включают прожектор. От неожиданности у меня перед глазами вспыхивают цветные пятна. Я обеспокоенно оглядываюсь. Один из них вышел из машины, идет к нам. Набираю в грудь побольше воздуха. Баррон опускает стекло и криво улыбается.
– Добрый вечер, сэр.
Но коснуться подошедшего не успевает – я хватаю его за запястье затянутой в перчатку рукой. Баррон смотрит на меня в немом изумлении, даже разозлиться не успел. Агент Хант направляет на него пистолет.
– Баррон Шарп, выйдите из машины.
– Что?
– Я агент Хант, или вы забыли? – первый раз вижу Ханта таким радостным. – Мы с вами очень плодотворно побеседовали, обсуждали вашего брата. Вы тогда еще много всего наговорили.
– Я помню, – брат оглядывается на меня.
– Интересное вы сделали Касселю предложение.
Я вижу в зеркале заднего вида, как из полицейской машины выходит Джонс. Баррон поворачивается ко мне. Подчиняясь внезапному порыву, я задираю рубашку и показываю ему записывающее устройство.
– Прости. Просто подумал: ты собирался меня заставить работать на Бреннанов, почему бы и мне тогда не проделать похожий фокус. Я нас обоих пристроил в специальную программу.
Баррон непонимающе на меня уставился.
Я вспоминаю, как дедушка, сидя ночью во дворе, смотрел на небо и сокрушался, что внуки пошли по неверному пути, мечтал все изменить. Вряд ли, конечно, он именно об этом мечтал.
Да, вот я и привел лошадь к водопою, но заставить пить не могу.
Баррона заковывают в наручники. Хорошо, что я заранее выторговал у агентов его участие в программе. Хант и Джонс смотрят на него не очень дружелюбно – они, конечно, гораздо охотнее бы заперли брата в кутузку, перспектива совместной работы их не радует. Знакомая ситуация. Точно так же они смотрят и на меня.
Труднее всего не привести за собой хвост. Хант везет меня в Веллингфорд, где остался мой «Бенц». Не очень приятная компания. На всякий случай я целый час бесцельно катаюсь вокруг кампуса. Вроде никто за мной не следит.
Машин на улице почти нет. Конечно, ведь уже поздно.
Подъехав к гостинице, я паркуюсь возле черного входа, около мусорных баков. От холодного ночного воздуха лицо горит, как от пощечины. Еще только осень, а уже так похолодало. Или в три часа ночи всегда прохладно?
От центрального кирпичного здания расходятся два крыла – получается такая большая буква С, а в середине – бассейн с зеленоватой водой. У каждой комнаты отдельный вход, так что можно не заходить в главное фойе.
Она поселилась в номере 411. На втором этаже. Я стучу три раза. Звякает цепочка, и дверь открывается.
Вдова моего брата выглядит гораздо лучше, чем во время нашей последней встречи – не такая исхудавшая. Но под глазами по-прежнему синяки. Растрепанные каштановые волосы, облегающее черное платье – зачем-то нарядилась ради меня.
– Опаздываешь.
Я захожу, она закрывает за мной дверь и прислоняется к косяку. Перчаток на ней нет, туфель тоже. Но она же не мастер, правильно?
В углу стоит раскрытый чемодан, на полу валяется одежда. Я снимаю со спинки единственного в комнате стула тонкую сорочку и сажусь.
– Прости. Планируешь одно, а выходит другое.
– Выпить хочешь?
На столе бутылка текилы и два пластиковых стаканчика. Я отрицательно качаю головой. Мора бросает в стаканчик два кубика льда и наливает себе спиртного.
– Я знала, что ты меня вычислишь. Рассказать, как все произошло?
– Давай я сам. Хочу проверить свои догадки.
Невестка ложится на кровать, на живот. Она явно навеселе.
– У вас с Филипом были бурные отношения? Сплошные американские горки: взлеты, падения. Крики, скандалы, потом вспышка страсти.
– Да, – она подозрительно смотрит на меня.
