Я вошел. Сонни посмотрел на меня и извлек бутылку из ящика стола.
– По маленькой, – сказал он и плеснул в два стакана, уже стоявшие на столе. – Меня хотят выжить отсюда, – он обвел рукой кабинет. – А я не ухожу.
– Ты за этим меня звал? Ты оставил сообщения. Уже поздно. В чем дело?
– Присядь. С какой новости начать: с одной плохой или с другой плохой?
Я взял стакан:
– С любой.
– Мне нужно кое-что тебе сообщить, старик. Не хочется, а придется.
– И что же? Господи, Сонни, что?
– Это тебя касается.
– В каком смысле?
– Мне позвонил один тип. Он знает, что мы стобой знакомы.
– Какой тип?
– Неважно какой. Я расспрашивал его про Сида Маккея. Назовем его моим Тайным оком, – он фыркнул. – Он говорит: ты упомянул детектива Арти Коэна, верно? Я ему: ну да, и собираюсь расспросить его по делу Маккея. И тут он вдруг: слушай, мол, я знаю, что Коэн из твоей колоды, поэтому хочу предупредить – кое-кто видел его служебный номер в перехвате Аль-Кайды.
– Не понял…
– Понимаю, звучит бредово, в духе Тома Клэнси, но такие уж дела. Знаешь, летом поступали сообщения про нападение на «Ситикорп». Короче, откуда-то получили подробную картинку, у них повсюду глаза и уши, план каждого небоскреба в Нью-Йорке, расположение лифтовых шахт и отдушин вентиляции. Наверное, они знают фамилии членов каждого совета по благоустройству, которые грызутся, кто будет сажать цветы в саду на крыше, может, у них есть и свои люди в этих советах, и, помимо прочего, они записывают номера значков дежурных охранников и номера машин колов, которые ведут эти дела. Ты даже не представляешь. Они все записывают и отсылают, что нароют, куда-то в свой Пакистан или Аравию, а мы иногда перехватываем кое-что. И вот там затесался твой служебный номер. И номер
– Вот черт…
– Именно что черт.
– Ну и что прикажешь делать?
– Ничего. Я просто уведомил. Ты знаешь, как работают федералы. Они тащат любой клочок информации, играют со СМИ, потому что иначе вообще ничего хорошего не добьются, а политики лезут на стену. Я просто говорю тебе. Я упомянул твое имя, и оно аукнулось, поэтому если кто-то нагрянет к тебе домой – позвони. Или если тебя задержат в аэропорту, или машина сломается, или попадешь еще в какую-нибудь передрягу. Лады?
– Спасибо.
– Да ладно, я просто предупредил.
– Хорошо, – сказал я, но сам занервничал. – Не так давно федералы наведывались ко мне домой и рылись в моих вещах, потому что кто-то донес, будто я немного говорю по-арабски.
– Думаешь, это связано с Сидом Маккеем?
– Сомнительно, – ответил Сонни. – Но это заставит кое-кого присмотреться к тебе. Кое-кого в управлении. Надо бы тебе обсудить со мной это дело Маккея. Слышал, его родня утверждает, что произошел несчастный случай. Что за несчастный случай? Он случайно стукнул себя по голове? Знаешь что-нибудь об этом?
Я выпил скотч, попросил еще и выложил Сонни все, что знал, за исключением некоторых подробностей касательно Толи Свердлова.
Я заметил, что, быть может, на роль подозреваемого сошел бы Джек Сантьяго. Я подавал свою версию аккуратно. Подпитывал ее аргументами, словно оранжерейный цветок, и чем дальше, тем полнее он распускался, а я ждал и смотрел, раскроется ли он во всей красе.
Сид и Джек тесно общались, сказал я. Джек каким-то образом предал Сида. Возможно, Джек знал что-то о сводном брате Сида, Эрле. И еще эти папки сказал я. Сид вел записи.
Сонни посмотрел на меня сочувственно.
– Арт, дружище, об этом знали все. Сид раздавал свои папки, словно коробки с вишней в шоколаде. Псих, что тут скажешь. Он выступал по телевизору, этакий призрак либерализма, который вызывали когда нужно. Потом его попросили из газеты, и он свихнулся. Его истории никто особо в расчет не брал. Я переговорил с кучей народа с тех пор, как ты заскочил тогда ко мне домой, и это раскрыло мне глаза, старик. Тебе придется дать мне что-то посущественней на Сантьяго, нежели критика Сида Маккея в его адрес. Мне постоянно звонят люди, редакторы и прочие, интересуются, есть ли что-то криминальное в этих репортерских подделках материала. Поужинаешь со мной в «Рауле»? У меня там свой столик. Или предпочитаешь «Питера Люггера»?
Выслушав его мысли о Сиде и журналистском деле, я отвечал, что все-таки Джек представляется мне очень вероятным убийцей Сида. Я пил с Сонни уже час, сидя напротив него за столом, и рассуждал.
Я заваливал Сонни уликами, в которых не был уверен. Например, тот факт, что Джек жил в Ред-Хуке, хотя само по себе это ни черта не значило. Поведал, как Джек явился на мою свадьбу, о его спектакле для Валентины Свердловой. Я скроил сценарий. Очертил связи, ввел персонажей, наметил интригу, соткал все воедино, обшил тесьмой и пропитал убедительностью.
Так поступали сыщики во все времена. Иногда по этим аккуратным построениям им удавалось вычислить убийцу, иногда они ошибались; они поступали так ради санкции на арест, или же им до смерти надоедало расследование и хотелось хоть какой-то развязки. Иногда, пройдя сценарий до конца, они убеждали сами себя. Я – убедил.
