– В чем дело, дружище? Ты простыл? Может, попросить Ронду выключить кондиционер? – Сонни размяк от выпивки.
Мои же руки покрылись мурашками. Я говорил без умолку. Сонни выпил еще. Я чувствовал, как внутри что-то сдвинулось. Порез на руке по-прежнему ныл.
Джек Сантьяго сейчас на пути в Беслан, собирается написать про детей, убитых бандой террористов, говорил я Сонни. Как умудрился Джек, спрашивал я, так быстро получить эту командировку? Обычное ли это дело? Не дай ему покинуть страну, Сонни, просил я, а он интересовался: каким образом? Прегради ему путь, говорил я, позвони кому-нибудь в иммиграционную службу или в службу безопасности.
Я перегнулся через стол и убеждал Сонни, что Джек убил Сида. Останови его, говорил я.
Сонни делался все более и более отстраненным, но, по мере того как я разукрашивал свою версию, видел, что он покупается. Он был читателем, нутром принимал повествование. Уходя, я знал, что убедил его в своем сценарии, в том, что Джек убил Сида Маккея, потому что мне самому хотелось верить в это.
Некролог Сида Маккея, наконец появившийся воскресном номере «Таймc», оказался выскоблен дочиста. Я взял утренний выпуск, выйдя из офиса Сонни около полуночи в субботу, и прочитал его на улице, не отходя от газетного автомата.
В некрологе не указывалась точная причина смерти. Там намекали и на болезнь, и на несчастный случай. В остальном же описывались учеба, семья профессиональные достижения, награды. Говорилось, что у покойного остались сын, Александр Джастис Маккей, и два внука. Алекс Маккей ни разу не упомянул о своих детях. Говорилось и о других членах семьи. Ничего не сообщалось по существу, был лишь послужной список и фотография десятилетней давности: Сид в костюме и при галстуке, слегка улыбается.
Я знал, что семья Маккей подсуетилась и взяла все под контроль прежде, чем обнаружится правда. Им повезло, что Сид погиб на неделе, когда любые происшествия южнее Мэдисон-сквер едва освещались.
– Арти! Впусти меня. Это я, Рик.
Было раннее воскресное утро, и я понял, что, вернувшись домой, так и уснул с газетой в одной руке и телефоном в другой, пытаясь дозвониться до Максин. Услышав звонок в дверь и голос Рика, я открыл, и он предстал передо мной в одних лишь обрезанных джинсах, с лицом, бледным от напряжения. В руке он держал номер «Таймc».
– Заходи. Не знал, что ты вернулся.
Он проковылял внутрь. Я не видел его со дня моей свадьбы. Знал, что он в отъезде, скорее все в Сингапуре, где у него бизнес. Он был бледен, под глазами темнели мешки, словно набухшие чайные пакетики.
– Сварю кофе, – сказал я. – Что случилось, Рик?
– Сид умер. – Он поднял газету, потом прошел на кухню, взял кофейник для эспрессо. встряхнул его, проверяя, есть ли там что-то, наполнил чашку и выпил ее в два глотка, стоя у плиты.
– Мне очень жаль. Я работал по этому делу, как мог, неофициально.
– Ты работал по делу, а мне не сказал?
– Тебя не было. Я не знал, что вы с Сидом были близки.
– Мы были близки.
– Хочешь поговорить?
Он оглядел папки, разложенные по всей кухне. Я собрал их и отнес на письменный стол.
– Что это?
– Так, всякая муть по работе.
– Я не пришел к нему на помощь, Арти. Сид звал меня, а я не пришел.
– Что? – Я слил себе остатки кофе и поставил еще.
– Ничего. Он звонил мне, говорил, что беспокоится, а я не пришел. Не хотел снова в это влезать. Я с ним был давным-давно.
– Вы с ним?…
– Да, но он не хотел, чтобы об этом узнали. В то время почти никто не знал о его ориентации. Он говорил, что слишком стар для меня. Однажды я познакомил его с родителями, так мой отец смотрел на него, как на пожирателя младенцев. Мало того, что сын педик, так еще и спутался со стариком, к тому же черномазым. А семейка у него: господи, это что-то невероятное, они жили в каком-то нереальном мире. Как-то я познакомился с его теткой, так она, кажется, возомнила, что я прислуга Сида, готовлю ему и так далее. Это было дико, будто на другой планете. – Рик уставился в кофейную чашечку. – После этого Сид сдался. Мы расстались. В районе H сентября мы встречались, тогда же все старались держаться вместе. У нас был скоротечный роман, не более. Но мы общались, так или иначе, раз в месяц встречались, обедали.
– Мне действительно жаль.
– Только найди подонка, который убил его, найди ради меня, – попросил Рик. – Мне пора.
– Позвони мне, если что.
– Конечно, – заверил он, и я снова подумал, как грустно, что наши пути разошлись.
Он проследовал к двери, открыл ее и обернулся:
– Я ведь очень любил его, понимаешь.
Теперь я действовал стремительно. Нужно найти весомые улики против Джека. И быстро. При желании он мог затеряться в России на месяцы. Что, если он улетел этой ночью, укатив на такси с Вэл? Когда отбывает последний рейс?
