– Твоя мать предвидела великие потрясения. Предвидела день – теперь он совсем близок, – когда миропорядок будет разрушен и власть хаоса распространится на все Творение. Она утверждала, что противостоять хаосу можно лишь совместными усилиями богов и магов Дома жизни. Нужно восстановить прежние связи между людьми и богами. Признаюсь тебе, я повел себя как глупый старик. Сердцем я чувствовал: твоя мать права, но отказывался верить… И тогда твои родители решили действовать сами. Они пожертвовали собой, пытаясь выправить положение вещей. И все потому, что я был слишком упрям и не желал перемен. В этом, Сейди, я очень, очень виноват перед твоими родителями.
Как я ни пыталась злиться на этого старого индюка, у меня не получалось. Взрослые редко признаются девчонке вроде меня, что они неправы. А особенно удивительно, когда в неправоте признается мудрец, которому две тысячи лет. Такие моменты надо ценить.
– Искандар, я вас прощаю. Честное слово. Но Сет почти достроил свою красную пирамиду. Он собрался уничтожить Северную Америку, а может – и весь мир. Что мне делать?
– На этот вопрос, дорогая Сейди, я ответить не могу. Твой выбор…
Искандар наклонил голову в сторону озера, будто слушая чей-то голос.
– Наше время истекает. Я должен исполнить свою обязанность привратника и решить, пропустить вас к Огненному озеру или нет.
– Но я еще не все спросила.
– Жаль, что судьба не отпустила нам больше времени, – вздохнул Искандар. – Ты сильна духом, Сейди Кейн. Когда-нибудь ты станешь превосходным стражем-ба.
– Спасибо, – пробормотала я. – Жду не дождусь превращения в индюшку.
– Могу лишь сказать тебе: время твоего выбора стремительно приближается. Не уподобляйся мне и не позволяй своим чувствам ослеплять тебя и мешать сделать наилучший выбор.
– Наилучший для кого?
– В этом и скрыт ключ. Ты можешь выбрать в пользу своего отца, своей семьи, богов или мира. Вскоре Маат и Исфет – порядок и хаос – столкнутся. Их столкновение будет гораздо яростнее, чем во все минувшие времена и эпохи. Тебе и твоему брату суждено стать орудиями, способными либо уравновесить эти силы, либо все разрушить. Это, кстати, твоя мать тоже предвидела.
– Подождите. Что вы…
– До новой встречи, Сейди. Может, когда-нибудь у нас будет больше времени на беседу. А сейчас – путь свободен! Я был обязан проверить твою смелость. Этого качества у тебя в изобилии.
Мне хотелось возразить. Сказать, что я вовсе не смелая. Хотелось расспросить Искандара о многом, и прежде всего – о том, что мама видела в моем будущем. Но очертания ба стали меркнуть. На палубе было тихо. Я поняла, что разговор происходил только между мной и Искандаром.
Я все-таки решила проверить и повернулась к Картеру.
– Придется мне самой решать. Слышал?
Картер не мигая смотрел куда-то вдаль. Хуфу лежал как каменный. Даже у Баст застыло лицо.
– Эй, ребята!
Я щелкнула пальцами, и все они «разморозились».
– Ба! – прошипела Баст.
Она недоуменно оглянулась по сторонам.
– Мне показалось, что я видела… Что тут произошло?
Насколько же сильна была магия Искандара, если ему удалось остановить время и «заморозить» даже богиню! Когда-нибудь он обязательно научит меня таким штучкам. Живой или мертвый, я от него не отстану.
– Думаю, это был ба, – сказала я. – Поплыли дальше.
Бронзовые статуи со скрипом и грохотом опустили руки. Бронзовый солнечный диск ушел под воду, освободив проход в озеро. Корабль рванулся в огонь красных волн. Стало нестерпимо жарко. Сквозь обжигающую дымку я разглядела остров посередине озера и сверкающий черный храм на нем. Вид у него был, прямо скажем, совсем не дружелюбный.
– Зал суда? – спросила я.
Баст кивнула.
– В такие моменты я радуюсь, что не принадлежу к смертным, – призналась она.
Наше судно пристало к острову. Окровавленный Топор вышел к нам проститься.
– Господин и госпожа Кейн, надеюсь увидеть вас снова, – прогудел он. – Ваши каюты будут ждать вас на борту «Царицы Египта». Если, конечно, вы не сочтете уместным освободить меня от службы.
У него за спиной Баст решительно мотала головой.
– Нет, пока что мы оставляем тебя на службе, – сказала я капитану. – Спасибо за все.
– Как желаете, – ответил он.
Если топоры умеют хмуриться, то он наверняка нахмурился.
– Не затупись, – сказал капитану Картер.
Мы вчетвером сошли на берег. Я думала, что пароход отвалит от берега, однако вместо этого он погрузился в красную пылающую лаву.
– Что это за пожелание – «Не затупись»? – спросила я у Картера.
– А что еще можно пожелать топору? Я думал, он оценит шутку.
– Ты неисправим.
Мы подошли к ступеням черного храма. Его потолок подпирал целый лес каменных колонн. Все они были украшены рисунками и иероглифами, среди которых я не увидела ни одного цветного. Только черное на черном. Жаркий туман с озера долетал и сюда. На каждой колонне горели факелы, и все равно видимость ограничивалась несколькими шагами. Дальше начинался сумрак.
– Будьте наготове, – сказала Баст, принюхиваясь. – Он близко.
– Кто? – спросила я.
– Пес, – с нескрываемым презрением ответила богиня.
