– Для меня большая честь принимать вас на борту моего судна.
– Госпожа Кейн, – повторила Сейди. – Мне нравится.
– Меня зовут Окровавленный Топор, – представился капитан. – Какие будут приказания?
– Он готов выполнять наши приказы? – повернувшись к Баст, спросила изумленная Сейди.
– В пределах разумного, – уточнила Баст. – Он связан с вашей семьей. Ваш отец…
Здесь наша киса почему-то закашлялась.
– В общем, этот пароход вызвали ваши родители.
Я неправильно назвал капитана топороголовым человеком. Он не был ни человеком, ни богом. Он был демоном. Услышав слова Баст, капитан неодобрительно завибрировал.
– Богиня, разве ты им еще не сказала?
– Все в свое время, – проворчала Баст.
– О чем ты должна была сказать? – спросил я.
– Так, некоторые мелочи, – поспешно ответила она. – Этот корабль можно вызвать только один раз в год и только в случае крайней необходимости. Сейчас вы должны будете отдать капитану распоряжения. Ему необходимы ясные и четкие указания. От этого зависит безопасность путешествия.
Я пытался понять, почему Баст так нервничает. Топороголовый демон ожидал приказаний, и пятна засохшей крови на лезвиях подсказывали мне, что лучше не испытывать его терпение.
– Нам нужно добраться до Зала суда, – сказал я капитану. – Отвези нас в Страну мертвых.
Окровавленный Топор задумчиво загудел.
– Я исполню твое приказание, господин Кейн, но это потребует времени.
– У нас его очень мало. – Я повернулся к Сейди. – Сейчас что, вечер двадцать седьмого декабря?
Она кивнула.
– Послезавтра на рассвете Сет завершит строительство своей пирамиды. Если мы его не остановим, он уничтожит весь мир. Так что, капитан Большой Топор, мы очень торопимся.
– Мы сделаем все, что в наших силах, – пообещал капитан, и его голосе появились, я бы сказал, резкие нотки. – Команда готовит ваши каюты. Соблаговолите отобедать, пока идут приготовления.
Я взглянул на стол, ломящийся от еды, и только сейчас понял, до чего же голоден. Последний раз я ел в комнатке на верхушке монумента Вашингтона.
– Спасибо, мы с удовольствием поедим.
Капитан согнулся в поклоне, отчего стал немного похож на гильотину. Затем он покинул столовую.
Поначалу мне было не до разговоров. Я набросился на еду: проглотил сэндвич с ростбифом, пару кусков вишневого пирога с мороженым и выпил три бокала имбирного пива. Только тогда я почувствовал некоторую сытость.
Сейди ела мало. Конечно, она успела перекусить, пока мы летели в Мемфис. Сестра жевала сэндвич с сыром и огурцом, запивая это «Рибеной»[37] – ее любимым английским напитком. Хуфу уплетал все, что оканчивалось на «о», и на его трапезу было лучше не смотреть.
Официантами нам служили все те же огненные шарики. Они наполняли наши бокалы и убирали грязные тарелки.
После нескольких дней, когда мы только и делали, что убегали и улетали от погони, было приятно спокойно сидеть за столом и никуда не спешить. Узнав, что капитан не может мгновенно доставить нас в Страну мертвых, я даже обрадовался.
– Агх! – рыгнул Хуфу.
Он вытер рот и схватил огненный шарик. Шарик в его руках вырос до размеров баскетбольного мяча. Павиан посмотрел на меня и фыркнул.
На этот раз я хорошо понял павианский язык. В переводе на человеческий это звучало так: «Пойду поиграю в баскетбол, но один. Тебя не приглашаю. Ты и бросать нормально не умеешь».
– Конечно, иди, – сказал я ему, покраснев от его намеков. – Приятной тебе игры.
Хуфу снова фыркнул, взял светящийся «мяч» и убежал. Неужели на пароходе была баскетбольная площадка?
У Баст тоже что-то не было аппетита. Она едва притронулась к своей любимой кошачьей еде – «Фрискис» с тунцом.
– Не голодна? – спросил я у нее.
– Что? А-а… нет.
Баст вертела в руках пустой бокал. На ее лице отражалось чувство, не свойственное кошкам, – чувство вины.
Мы с Сейди переглянулись.
«Спроси ее».
«Сам спроси».
Что касается таких игр в гляделки, я вынужден признать за сестрой безусловное первенство. Я проиграл.
– И все-таки, Баст, о чем капитан просил тебя рассказать нам?
– О чем? – повторила она, растягивая время. – Этих демонов послушаешь… Магия заставляет Окровавленный Топор повиноваться, но если магическая сила исчезнет, поверьте мне, он изрубит нас на мелкие кусочки.
– Баст, не перескакивай на другую тему.
От ее бокала на столе остался влажный кружок. Баст чертила там иероглифы.
– Мне тяжело это рассказывать… Я не была на борту этого парохода с того самого вечера, когда погибла ваша мать. Ваши родители вызвали судно, и оно стояло у причала на Темзе. После… катастрофы ваш отец привел меня сюда. Здесь мы и заключили с ним договор.
Я вдруг понял, что «здесь» означало «за этим столом». Я представил отца, раздавленного горем и отчаянием. И некому было его утешить, кроме богини кошек, демона с топором вместо головы и стайки огненных шариков.
Свет в столовой потускнел. Я смотрел на лицо Баст и думал о рисунке, найденном нами в Грейсленде. Даже в своем человеческом облике Баст очень сильно была похожа на кошку, нарисованную неизвестным художником много тысяч лет назад.
– Это ведь было не просто чудовище из мира хаоса, – сказал я.
– Ты о ком? – насторожилась Баст.
