Когда-то моя жена ушла от меня, решив, что я ничего не добьюсь в жизни и она только теряет со мной время. Она говорила, что у меня грустные глаза еврейского неудачника, и мне никогда не выдвинуться дальше районного следователя прокуратуры. Но в последнее время я стал замечать, что эти же глаза в сорок лет производят на женщин совсем другое впечатление. Я обнял Ниночку. Через полчаса мы все-таки уснули, а в 23.48 раздался этот оглушительный звонок в дверь. Я не сомневался, что это прибыли, наконец, посланцы Краснова, Малениной и Бакланова. Видимо, долго согласовывали, когда меня пугнуть всерьез – сегодня или завтра, подумал я, но решили, что ночью лучше всего, пока девочка не уехала. Спешно бросив на диван одеяло и подушку, дабы была хоть видимость того, что мы с Ниной спим раздельно, я пошел, наконец, к двери, где с типично милицейской настойчивостью трезвонил звонок.
– Кто там?
– Гестапо… твою мать! – донесся голос Светлова. – Ну и спишь ты! Открывай!
Я открыл дверь. На лестничной площадке стоял хмурый Марат Светлов, Валентин Пшеничный и какой-то плотный, метровоплечий пожилой генерал-майор со странно знакомым лицом.
Ниночка за моей спиной прошмыгнула в ванную одеться, а генерал-майор сказал:
– Извините, что разбудили, Игорь Есич. Леонид Ильич приказал доставить этих товарищей в ваше полное распоряжение. Начальник Всесоюзного УГРО и прокурор Москвы знают, что эти товарищи работают с вами. Разрешите войти?
– Да-да, пожалуйста… – сказал я растерянно.
Они вошли. Светлов с ехидной ухмылочкой окинул взглядом постель на диване, Валя Пшеничный – худощавый, высокий, 25-летний блондин с серьезными голубыми глазами и удлиненным блоковским лицом (казалось, он ничуть не изменился за те два с половиной года, что я его не видел, разве что исчезла прежняя сутулость загнанной следственной лошади), скромно топтался в прихожей, а генерал сказал:
– Какие еще трудности у вас в работе, Игорь Есич? Говорите, не стесняйтесь.
– Трудности? Пожалуй, есть. Можно вас на минуту?
Я набросил дубленку поверх пижамы, подцепил, наконец, босыми ногами тапочки, открыл дверь на балкон и жестом пригласил его выйти за мной. Босые ноги в тапочках тут же окунулись в обжигающий снег, но я терпел. Внизу, под балконом, у подъезда моего дома стояли две черные «Волги», а напротив, через дорогу – «ремонтный» «пикап».
Генерал вышел за мной на балкон, я прикрыл за нами дверь, спросил:
– Можно мне узнать, кто вы?
– Конечно. Извините, что не представился. Генерал-майор Жаров Иван Васильевич, начальник личной охраны товарища Брежнева.
Только теперь я вспомнил, где я его видел, – конечно, сотню раз я видел это лицо по телевизору во время показа официальной правительственной хроники. Он всегда идет чуть позади Брежнева, первым к нему, самым ближним, а уж потом, за ним – все остальное Политбюро. Он помогает Брежневу спускаться по трапу с самолета, поддерживает его под руку…
– Иван Васильевич, видите этот «ремонтный» «пикап»? Это подслушивающая машина отдела внутренней разведки МВД. Моя квартира полна радиомикрофонами. Они пытаются меня запугать, чтобы я бросил это дело.
– Понятно, – сказал он. – Идемте отсюда, вы простудитесь.
В комнате Ниночка уже познакомилась с Валей Пшеничным и ловко застилала постель. Генерал, не сказав ни слова, оставил квартиру, и, минуту спустя, мы с любопытством наблюдали из окна, как он вышел из подъезда, подошел к двум черным «Волгам». Из них тут же вышли пятеро дюжих, спортивного сложения фигур, направились через улицу к «ремонтному» «пикапу». «Пикап» трусливо тронулся с места, пробуя выехать из снежного сугроба. Генерал не спеша вытащил из кармана пистолет, и бесшумный выстрел пробил заднее колесо машины. Пятеро мужчин подошли к «пикапу», генерал рывком открыл боковую дверь, и трое стукачей испуганно, под дулом генеральского пистолета, вышли из машины. Еще через минуту эти трое были в моей квартире. Спешно, пряча глаза, они заменили пробки в электросчетчике в прихожей, извлекли два микрофона из газовой плиты на кухне, еще один был на резиновой присоске под тумбочкой в комнате и последний – в телефонной трубке.
– Больше нигде нет? – спросил у них Жаров.
– Никак нет, товарищ генерал-майор…
– Рагимов, – приказал генерал одному из своих подчиненных. – Пойди с ними и забери все пленки. И пусть уматывают с моих глаз, пока живы. Больше этого не будет, Игорь Иосифович. Можете работать спокойно. В чем еще нужна помощь?
– Нет ли у вас адреса телохранителя Мигуна?
– Рад бы, но чего нет, того нет. У него была своя охрана, из ГБ.
Ниночка пришла с кухни в аккуратном передничке, с чайным сервизом на подносе. Спросила:
– Хотите чаю, товарищ генерал?
– Спасибо, – сказал генерал. – Не буду вам мешать. – Он посмотрел на меня, Светлова, Пшеничного. – У вас, я думаю, сегодня будет немало работы. Игорь Есич, можно вас на минуту? – он оглядел квартиру, соображая, куда бы уединиться со мной, и прошел на кухню.
