Эта книга – подлинное исследование, ставшее романом. Этнохоррор, действие которого разворачивается в Ленинградской области и Петербурге. Болотный мох, бескрайние осенние поля, туманы, записки неизвестных авторов из архивов сельских библиотек, безлюдные деревни под холодным дождем. Участковый, столкнувшийся с древним злом. Буддистский маг, тайные эксперименты фашистов, пугающие цыганские ритуалы и краеведы-культисты на берегах когда-то священной реки. Ее русло меняет свое движение так же, как и ход повествования. Книга-мистерия, которая навсегда изменит каждого, прочитавшего ее до конца.Произведение содержит нецензурную лексику на языке цыган Ленинградской области.Комментарий Редакции: Перед вами аутентичный мистический роман, начиная с самого названия и до финальной строчки обволакивающий своим плотным словесным веществом, точно болотный мох попавшую в него ногу. Автор приглашает прогуляться по топи прошлого и разглядеть все затонувшие в ней экспонаты. И как же они хорошо сохранились! Ведь уже очень давно никто не тревожил покой Зеленого Дракона.
Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)
В оформлении использована фотография: © frédéric Michel / iStock / Getty Images Plus / GettyImages.ru
Выражаю благодарности своей семье, друзьям и близким, неизменно поддерживавшим меня в ходе создания этого произведения. Отдельно – Петру Борисовичу Фадееву. А так же особую признательность Юронен Наталье Викторовне, библиографу краеведческого отдела библиотеки имени А.И. Куприна в городе Гатчина, за помощь по поиску уникальных архивных материалов. Все события и персонажи в книге вымышленные. Любые совпадения с реальными историческими прототипами случайны.
Серое небо и мелкий дождь – вот то, что было вокруг. Молчали темные ели, достававшие своими вершинами до самых туч. Не было слышно ни железнодорожного перегона, ни машин на далеком шоссе. Дорога из рыжих битых кирпичей шуршала под колесами велосипеда. Паша казался неестественно чужим в этом царстве приглушенных цветов и развалившихся домов с двускатными крышами, когда ехал в своей желто-зеленой, режущей глаз одежде курьера по улицам опустевшего дачного поселка. Тишина и безлюдье наполняли все вокруг. Глухой поселок, пустой и гулкий. Хотя, на самом деле, от Сиверской на велосипеде не так уж и далеко. Чуть меньше часа, если знать, как ехать. Можно было, конечно, и на электричке, но поезда не ходили, подчиняясь железнодорожным ритмам, всегда делавшим перерыв в движении поездов в середине дня, и пришлось своим ходом, сделав крюк со стороны Маргусов. Но это, в общем-то, мелочи. Паша уже почти полгода подрабатывал курьером. И его вот так, на собственном велосипеде, отправляли и в более удаленные поселки, соседствовавшие с Сиверской или Вырой. Приходилось крутиться. И крутить педали, как Паша шутил про себя, неспешно проезжая мимо очередного покосившегося забора. Шутка, как ему казалось, была удачной. Времени на доставку еще было много, если верить навигатору.
Застройка по обе стороны дороги менялась несколько раз – так, будто Паша перепрыгивал из одной реальности в другую. Наверное, ничего подобного ему раньше не встречалось. Вот желтые стены маленькой одноэтажной развалюхи начала прошлого века, огороженной от дороги наспех поставленной оградой. В развалюхе явно кто-то живет, если судить по перевернутым бочкам у входа в дом и цветам на окнах. Вот – особняк с коричневым забором, из-за которого виднеются покрытые дорогой темно-синей черепицей крыши, а вот – совсем уж чудовищная, напоминающая кучу мусора хибара. Длинный дом, почти развалившийся от времени, со множеством пристроек. И во дворе ходит стая грязных белых коз, и вслед за едущим на велосипеде курьером вдоль забора, истошно гавкая, бежит огромный алабай, утробно рычащий и выискивающий дыру в ограде, залатанной шифером и картоном… И ни одного человека. Во влажном, тягучем сумраке середине осени, когда вокруг еще тепло, но листья уже пожелтели, а травы перестали расти, когда птицы собираются в стаи, и черными точками с щебетом рассекают низкое серое небо, готовясь к перелету, никто не встретился Паше на дороге. Даже у сельского магазина, на торце которого висела табличка, сообщавшая о том, что здесь же располагается фельдшерско-акушерский пункт, никого не было.
Курьер миновал недостроенную церковь, пару заросших канав с мутной водой, на которой сыпавший в безветрии дождь оставлял мелкую рябь, детскую горку с забытой кем-то коляской и подъехал к спортивному полю – большой, лишенной деревьев площадке на опушке леса. Дома примыкали к ней лишь с одной стороны, а сразу за спортивным полем начинались бурелом и елки. Пара ржавых футбольных ворот с провисшей капроновой сеткой, белой, намокшей от дождя, стояли почему-то рядом друг с другом у самого леса, и казалось, что сосны своими рыжими корнями вот-вот вцепятся в них, и утянут в темную чащу.
Именно у спортивной площадки Паша решил остановиться. Не слезая с велосипеда, он запустил корпоративный мессенджер с заказами. Отметил, что доставка на 16:30 уже на месте (до пункта назначения оставалось буквально пара поворотов, а потом по прямой, через четыре дома), и принялся изучать возможные варианты из того, что он еще успеет развезти сегодня. По большей части, предлагались доставки по Сиверской. Это было совсем неплохо, очередная поездка за пределы поселка в эту смену не входила в его планы. Так что шанс быстро отдать посылку, успеть на обратную электричку (по расписанию перерыв между поездами как раз заканчивался) и развезти еще два или три заказа был. Паша нажал на зеленую кнопку приложения, делая знак оператору, что готов к новому заказу.
