— Людмила! — крикнул он строго. — Кофе принеси.
Явилась Людочка в черном платье с приличествующим случаю выражением лица.
— Ты чегой-то? — изумился Витя.
— Как — чего? На похороны пойду. Марианна Валериановна умерла, ты не забыл?
— А когда похороны?
— Сегодня в четыре.
— Откуда ты узнала?
— Позвонила ей домой вчера и все узнала, — терпеливо объяснила Людочка, словно маленькому ребенку. — Муж мне все объяснил.
— Кто? — заорали хором Витя и появившийся в кабинете Судаков.
— Муж, — невозмутимо повторила Людочка.
— Какой муж? — оторопели мужчины.
— Законный, — ответила Людочка, — в загсе расписанный и проживающий с ней в одной квартире. Теперь организует похороны и принимает соболезнования. Я от вас тоже передала.
— Муж? — недоумевал Судаков. — У этой… у Мадам был муж?
— Законный, — ехидно напомнил Витя.
— Дак это же, — беспомощно повторял Судаков, — это же не представить… чтобы с ней… да кто же с нашей Мадам… — он оглянулся на выходившую Людочку и зашептал что-то, прикрывая рот ладонью.
Людочка укоризненно покачала головой, услышав из кабинета наглый мужской хохот.
Утро началось в парикмахерском салоне «Далила», как обычно. Мастера, позевывая, разбрелись по рабочим местам. Хозяйка Тина-тина Леонардовна шустро проскочила в заднюю комнату, рявкнув по дороге, что в зале не убрано. Старший мастер Зойка злобным по утру взглядом отыскала ученицу Ксюшу и велела подмести.
— Я не уборщица, — пискнула было Ксюша, но Зойка так на нее зыркнула, что швабра сама собой впрыгнула Ксюше в руки.
— И чего в такую рань открывать, — тихонько бубнила она себе под нос, — все равно клиенты раньше десяти не появляются.
Открылась входная дверь, и на пороге, насвистывая, появился Вовчик. Мастера старательно занялись подготовкой рабочих мест, изо всех сил изображая полную слепоту и глухоту: нет никакого Вовчика и никогда не было! Ксюша обиженно пожала плечами: велено не замечать эту странную клиентуру, она и не замечает, а все остальное ее не касается. Вовчик торопливо проследовал в заднюю комнату к Тинатине. Якобы она сама его лично обслуживает… Но выйдет он оттуда через двадцать минут точно такой же непричесанный, как и вошел.
— Здравствуйте, Темнотина Лимонадовна, — Вовчик изо всех сил старался быть вежливым, — как жизнь? Как творческие планы?
— Сколько тебе? — сегодня хозяйка явно не настроена поддерживать светскую беседу.
— Шестнадцать, как обычно.
— Бабки давай.
— Пардон, — галантно извинился Вовчик.
— Что это у тебя двадцатка обгорелая? Ты что, от нее прикуривал, что ли? А эта стошка — восемьдесят шестого года, меняй на новую!
— Ну, Темнотина Лимонадовна, я же вас не тыкаю в ваш порошочек, что там половина пудры «Кармен» и на четверть — средства от блох… а вы каждый бакс рентгеном просвечиваете!
— Не нравится мой товар — ищи в другом месте! Посмотрю, что ты еще найдешь — за такую цену!
— Ладно, ладно, — Вовчик был настроен миролюбиво, — поменяю вам двадцатку, а стошку и такую везде возьмут. Давайте-давайте! Упаковка, как говорится, — от фирмы. Желаю творческих успехов!
— Ладно, пустобрех! Сам только порошком не балуйся — долго не протянешь!
— Как можно, Темнотина Лимонадовна! Я ведь знаю, с какой дрянью вы в своем косметическом кабинете порошочек мешаете! Я себе не враг. Это — только бизнес, исключительно для прокорма малых детей и престарелых родителей! А разве бизнесмен может позволить себе такие вредные и дорогие удовольствия?
— Иди уж, бизнесмен! Топай себе… к своим престарелым родителям!
Не успела дверь салона захлопнуться за Вовчиком, как на пороге появился новый посетитель — довольно-таки молодой мужчина, симпатичный, с растрепанными светлыми волосами и любопытствующим взглядом голубых глаз.
«Да, — подумала Ксюша, — подстричься бы ему не мешало. И я бы с удовольствием этим занялась».
Она представила себе, как стрижет симпатичного блондина, как он болтает с ней и… вдруг приглашает ее после работы, допустим, в кафе… или куда-нибудь еще. Куда именно, Ксюша в мечтах не уточняла. Она вообще мало где бывала в этом городе, потому что приехала сюда недавно, то есть летом, после того, как закончила среднюю школу в маленьком шахтерском городке очень далеко отсюда. Работы дома не могла найти, и тетка, двоюродная сестра матери, пообещала сделать доброе дело и устроить племянницу на работу в Санкт-Петербурге. Вот теперь Ксюша считается ученицей парикмахера, а на самом деле все норовят навесить на нее и уборку, и еще много всего, да еще грозятся выгнать, если не угодит.
— Здравствуйте, красавицы! — обратился блондин сразу ко всем присутствующим.
— Иди, иди, красавец! — неприветливо ответила ему невыспавшаяся Зойка. — Читал небось на дверях — торговым агентам вход запрещен! И нам ничего не надо — ни твоей дерьмовой косметики, ни колготок одноразовых!
— Девушка, девушка! — польстил Зойке посетитель. — Я вовсе не торговый агент, я — капитан милиции.
И с этими словами он достал из кармана служебное удостоверение.
— Ох, только этого не хватало, — простонала Зойка, — то есть я хотела сказать, извините, товарищ капитан, не хотела вас обидеть!
